«России нужен царь». Андрей Трубников (Natura Siberica) о дармоедах, Путине и поиске денег

В пятницу, 8 января, стало известно о смерти одного из самых ярких российских предпринимателей создателя брендов «Рецепты бабушки Агафьи» и Natura Siberica Андрея Трубникова. По имеющимся данным, бизнесмен скончался 7 января в своем доме в Подмосковье. Трубникову был 61 год. Выражаем глубокие соболезнования родным и близким. Ниже — интервью Андрея Трубникова, которое в сентябре 2020 года вышло на Youtube-канале «Русские норм!».

«Путину нужно больше обращать внимания на экономические вопросы»

 — Я прочитала массу литературы про вас и была готова к тому, что в офисе будет много Путина. Есть маленькие картинки, большие портреты. Меня это уже не шокирует. Но в целом у вас два доминирующих образа: бабушка Агафья и Путин. Это отражение родины в образах?

— Просто нравится Путин. Не как какой-то деятель, а просто как человек. Мне кажется, он нормальный. Он не бросает своих друзей. Старается Россию сплотить. Потому что мы еще не готовы к демократии, мне кажется. России не нужна демократия. России нужен царь.

 — А что такого в России особенного, что ей нужен царь?

— Такой народ у нас. Вот я читаю исторические книги про Россию, путешествия какого-нибудь голландца или бельгийца, 1500 года. И там все то же, как будто народ так и остался в 1500 году. Им нужен батюшка, хозяин. А если начинается демократия, то начинается трепотня, как на Украине. Нельзя давать губернаторам власть, потому что будет как в 1990-х, когда на Урале республика хотела свои деньги выпускать, другие задумали к Америке присоединиться. Мы еще не готовы. В Европе просто есть традиции демократии…

 — Здесь же есть логическое противоречие. Вы говорите: «Народ не готов». Но при этом Европа, как вы говорите, прошла большой путь. То есть нужно все же идти.

— Так мы идем, посмотрите. У нас была расшатанная, совершенно бессмысленная демократия, когда все украли в этом бардаке. Другие тащили нас обратно в коммунизм. И весь этот бандитизм был, потому что не было судов, правовая система не работала. Потом был ментовский беспредел, когда тоже правовая система не работала. Сейчас она худо-бедно заработала. Да, она хуже работает, чем английское право. Судьи ангажированные встречаются очень часто. Но какой-то прогресс есть. Можно где-то судиться. К тебе не приезжают 300 бандитов и не говорят: «Давай мне деньги или вызывай своих бандитов». Этого же нет больше.

 — Наверное, с государством трудно судиться.

— С государством — да, трудно. Или со Сбербанком. Наверное, практически невозможно выиграть такое дело. Поэтому многие и делают себе компании на Кипре, чтобы судиться по английскому праву. Они хотят справедливого суда. А у нас часто справедливый суд не получается. Но мы видим прогресс, это очень сложный процесс. И я думаю, что Путину тоже это очень сложно все.

 — В августе было голосование по поправкам в Конституцию, которое многими называется обнулением. Потому что главная поправка — об обнулении сроков Путина. Если не секрет, вы поддерживали обнуление?

— В принципе — да. Но я не голосовал.

 — А почему не голосовали?

— Я никогда не голосовал. С 1993 года не голосую. Это просто все бессмысленно.

 — Но в принципе поддерживаете. Смотрите, будет один человек, даже которого вы поддерживаете, 36 лет у власти…

— И пусть будет. А что в этом страшного? А если разные другие придут и начнут все это?

Я думаю, что Путину нужно больше обращать внимания на экономические вопросы. Взять себе советника серьезного, который будет экономикой заниматься. Сейчас у нас на первом месте политика идет, а экономику забыли. Надо управлять страной как корпорацией, она должна быть прибыльной корпорацией. Вот мне нравится, как Трамп относится к Америке. Потому что он — бизнесмен. Он относится к Америке как к корпорации международной.

Одной из причин краха Советского Союза было, что мы всем подряд помогали. Денег не было, а мы помогали всяким африканским товарищам. И все деньги там разбазарили. Так происходит, когда политика выходит на первый план. Я вот против помощи Венесуэле. Зачем она нам нужна?

Нужен человек, который возьмет на себя экономический блок.

 — А кто бы это мог быть?

— Может быть, Кудрин.

 — Все-таки это либерально экономически устроенный человек?

— Да. Но ему нужно больше власти и больше прав.

 — На какие меры этот человек — условный Кудрин — должен был бы обратить внимание?

— Поддержки бизнесу [должно быть] больше. Например, я за свою жизнь участвовал, наверное, в 150 выставках за границей. На одну выставку я истратил $30 тысяч, 100 выставок — это $3 млн. Я $5 млн истратил на выставки, чтобы продвинуть российские бренды. И мне государство не дало ни копейки вообще. А китайцы, например, или американцы целые павильоны снимают. Докажи, что ты полезен для страны, — и ты получишь бесплатно место на выставке.

 — Понимаете, у России же есть определенный имидж вовне, он не очень хороший. Каким образом можно отделить этот образ от поддержки бизнеса?

— Я же отделяю Natura Siberica от России. Я говорю, что это косметика из Сибири. Я не рассказываю, что это из России. Потому что там народ уже, там есть своя пресса… И они все там на Западе долдонят, что виноват Путин во всем. Что-нибудь пропало, значит, это Путин украл. Если я скажу, что это российская косметика, они скажут: «Значит, ты виолончелист Путина, вместе с ним украл все».

«Коронавирус это ужасно. Как война»

 — У вас висит здесь еще один девиз: «Спокойные воды не делают хороших моряков». Что вам близко в этом девизе? Вы любите кризисы?

— Я его повесил, а потом у меня начались кризисы какие-то. То склад сгорел, то человеку руку оторвало на производстве. Ужасно вообще. Надо его снять и выкинуть. Но в таких нервотрепках, конечно, создается команда настоящая. Когда все время трясет компанию. А меня трясет с 2014 года, всю компанию.

 — Мы все только что пережили довольно тяжелую встряску и не понимаем, есть ли ей конец.

— Да, коронавирус — это ужасно. Это, наверное, приравнивается к войне. Я сейчас всех в доме у себя проверяю два раза в неделю на коронавирус. Водителей, домработников, всех.

 — Вы же тоже переболели?

— Да. Так переболел, что даже не понял ничего. Просто какая-то слабость была, температура вечером, озноб. Я где-то с марта пил иммуномодуляторы всякие.

 — Почему для вас это приравнивается к войне? Есть бизнесы, которые действительно хорошо переживают локдаун.

— Конечно, есть. Кто едой торгует — нормально переживают. А многие закрываются, кто, например, одежду шил. Они закрываются, потому что одежда уже никому не нужна. Косметика — еще нормально. Хотя у нас в апреле-мае было падение на 30%.

 — Вы говорили, что у вас падение проходимости — до 60%.

— Это в магазинах. У меня магазины занимают только 30% бизнеса. Общее падение было на 30%. Магазины стояли, они-то и дали все падение. Но оптовые продажи и интернет выросли и частично нивелировали падение.

Я думаю, что все эти магазины должны накрыться. Только продуктовые магазины останутся. Я сейчас думаю о том, что мы можем сократить количество магазинов. Сделаем такие витрины: должны стены светиться, пол светиться, музыка играть. Тебе там будут рассказывать про Natura Siberica, про органическое земледелие. Показывать какие-то новинки. Как автосалоны, они тоже показывают красоту бренда.

 — Сколько магазинов закроете и в какой срок?

— Все зависит от коронавируса. Будет ли вторая волна, кто его знает. Может, вакцину изобретут и ничего не закроется. Принудительно я закрывать не буду, пока они хотя бы в нулях работают. Потому что там куча народу — хотя бы им зарплату платить. Мы же сохранили этих продавцов.

 — Кстати, когда в кризис государство сказало, что сохранение зарплат — за счет работодателей, вы как к этому отнеслись? С пониманием?

— Нормально. Я пошел в банк, а мне сказали: «У нас денег нет, мы лимит исчерпали». Хотя они должны были мне 108 млн выплатить за то, что я сохранил людей. Но они сказали: «Ты к нам перенеси свои все операции, зарплатную схему, счета во всех банках закрой, у нас открой. Тогда, может, мы тебе наскребем эти 108 млн». Так я ничего и не получил.

 — Уволили кого-то?

— Конечно. 30%. Потому что оказалось очень много дармоедов. Я их уволил, теперь даже лучше работается. Это мы в жирные времена набирали. Он будет помощником бренд-менеджера. Потом оказывается, надо второго помощника. Потом надо девочку, которая будет всем ксерить. А потом другая будет подносить бумагу. Потом нужен человек, который будет отвечать за все ксероксы… Я всех этих дармоедов поувольнял. Теперь сами ходят ксерить. И не нужны какие-то непонятные мерчендайзеры, которые якобы что-то раскладывали на полочках, их было 60 человек. Они по всей России ходили, раскладывали на полочках.

 — Ваша компания в итоге перешла в онлайн или осталась в смешанном режиме?

— Да, в смешанном режиме осталась. Но мы сейчас больше рассчитываем, что нам удастся внешние рынки как-то захватить. Хотим стать большой международной компанией. С оборотом $1 млрд, например.

 — Вы несколько лет назад проходили сертификацию в США. В результате прошли?

— Да мы-то прошли. Но там надо менять все. Им не нравится Natura Siberica в том виде, в каком она есть. Потому что они считают, что она слишком блестящая, такая фальшивая. Там все надо менять. Другие посылы, этикетки, все остальное.

 — А правильно ли я понимаю вашу философию, что то, что внутри баночки, не так важно, как то, что снаружи?

— Да, около 70% себестоимости падает на упаковку. Мне технолог говорит: «Я уже не знаю, что положить больше». Я уже все положил, золото положил!»

 — Есть варианты с икрой.

— Мы сейчас закрыли SPA в Four Seasons, где икрой мазали людей. Брали полкило черной икры, открывали банку и мазали. Делали это себе в убыток, просто чтобы показать бренд. В Four Seasons ходили иностранцы, это хорошая реклама. Они рассказывали потом: «Я был в Natura Siberica».

 — Был в России, мазали икрой.

«Тратиться на рекламу бессмысленно»

 — Захватывать мир вы будете через интернет?

— Пока надо выходить через интернет, да. Но в основном это, конечно, большие продуктовые сети.

 — Вы еще до кризиса говорили, что закрыли онлайн-магазин Natura Siberica: «Я его закрыл и больше открывать не буду, это неприбыльное дело совершенно, пусть продают те, у кого есть специализированные интернет-магазины, типа Wildberries и других». Вы считаете, это была правильная стратегия?

— Мы сейчас открыли свой магазин, но его ведет другая компания, которая специализируется на интернет-торговле. Но мы все равно идем за большими магазинами: Ozon, Wildberries. Потому что это очень дорого — интернет-продажи делать. Я пытался, у меня были убытки. В первый месяц — 5 млн рублей. И мне сказали: «Так будет года полтора». Я после этого закрыл.

 — Вы, кстати, говорите, что вас нет еще в США. Но я погуглила, вы даже есть в Walmart, в Amazon. То есть вас там можно купить.

— Продажи там — копейки. В Америке придется идти по пути рекламы, каких-то селебрити.

 — У вас прям отвращение к этому на лице написано. Почему?

— Не люблю я этих селебрити всех. Им надо платить кучу денег, а это ужасно. Ясно, что они все это делают за деньги. Затраты на рекламу — это бессмысленно. Как только ты перестаешь тратить деньги на рекламу, у тебя падают продажи. Я, например, не покупаю то, что по телевизору рекламируется.

 — У вас есть какая-то стратегия, как вы будете идти, в какие страны, сколько денег вы на это потратите?

— Это невозможно предусмотреть. От меня все требуют: «Давай мы инвестируем в компанию, ты нам напиши, сколько ты хочешь потратить». В некоторых странах ты ничего не потратишь, а в некоторых придется потратить.

Я предполагаю, что в Америке придется потратить. Например, с кем-то сотрудничать. Там нужно взять какое-то лицо компании, сделать товар специальный для них. Там же надо написать этикетку очень грамотно, иначе засудят моментально.

Я считаю, что нужно сконцентрироваться на разработке товара. Надо вычислить потребность у людей и удовлетворить ее. Надо просто слушать людей. Они могут сказать: «Ой, я бы хотел купить колбасу синего цвета». И когда услышишь такое раз десять, значит, ты напал на золотую жилу. Если выпустишь колбасу синего цвета, у тебя сразу появится куча покупателей. Надо выпускать товар, которого нет на рынке. Либо создавать собственные ниши.

Китайцы, например, хотят товар из Сибири, потому что там чисто. У них все уже не очень хорошо с экологией, они хотят что-то чистое привезти из Сибири. Еще им нравится, что русские для них ползают и собирают по лесам всякие дикие травы.

У меня была идея для Японии сделать на Курилах что-то. Я думал сказать японцам, что, как они считают, Курилы — это японская территория. Значит, там японские травы произрастают — только они чище, чем в Японии. Это глупая идея была. Если бы я приперся с этими травками с Курил, меня бы там, наверное, арестовали.

 — Какой у вас рынок №1 зарубежный?

— На первом месте сейчас Польша. Они любят «Бабушку Агафью» и все такое. Не знаю почему, никто не знает. А в Дании ничего не покупают вообще. Только какой-нибудь скраб на бананах Organic Shop. Потому что, наверное, им и так холодно. Они не хотят этой Сибири. Хотя я думал, что уж они точно должны оценить сибирские травы, у них же такой же климат.

 — Это же иллюзия, что в Сибири только холодно, там еще и жарко.

— Лучше не надо им говорить, что там жарко. Потому что они так расстроятся. Они же думают, что там холодно. Я в Англии спросил официантку в кафе: «Будете покупать сибирскую косметику?» Она посмотрела, там какие-то травы нарисованы. Она говорит: «Ты меня за дуру, что ли, считаешь, какие травы в Сибири? В Сибири нет трав, деревьев. Там такой лед везде, все блестит ото льда, царь скачет на коне, с ним красивые женщины в мехах. Они пьют шампанское с икрой. А ты мне про какие-то травы рассказываешь».

«Я хочу создавать товары и выходить на новые рынки, а не бухгалтерией заниматься»

 — В одном интервью вы говорили, что партнерам нельзя доверять, «они всегда тебя кинут или обманут». И при этом недавно вы заявили, что находитесь в поиске партнера для Natura Siberica. Это интересное предложение: дружок, приходи ко мне в партнеры, я тебя кину или обману или ты меня. Для чего это?

— Чтобы денег заработать. Я посчитал, если меня не будет поддерживать какой-нибудь банк, мне, чтобы в Бразилии достичь большого оборота, надо 170 лет. А если я буду использовать деньги, которые мне даст партнер, я смогу выйти за пять лет на этот оборот. А партнер получит рост компании. Потом он сможет выкупить свою долю. Ради взаимовыгодного сотрудничества можно потерпеть друг друга лет пять.

 — Если бы можно было представить себе идеального партнера, кто бы это был?

— У меня есть идеальный партнер, это моя бывшая супруга. Она занимается подсчетом денег, распределяет их, в креатив не лезет.

 — У ваших компаний в 2019 году выручка составляла в сумме около 12 млрд рублей. Это достаточно много. Вы могли бы сделать публичное размещение акций и получить деньги на развитие. Почему это не вариант?

— Нам надо на IPO выходить. Но для этого нужно сделать компанию, понятную инвесторам. Чтобы на IPO выйти, должна быть создана структура.

 — Но, если у вас появится партнер, его же надо будет слушать. А вы, наверное, местами слушать не захотите. Мне интуиция подсказывает.

— Я хочу заниматься тем, в чем я силен. Я хочу заниматься созданием товаров и выходом на новые рынки, а не бухгалтерией. Я не хочу заниматься подсчетом средств, созданием структуры компании, созданием системы. Я ничего в этом не понимаю, мне это скучно. Поэтому я с удовольствием это все отдам. Я пока не вижу особенных конфликтов в этом отношении.

 — После того как вы публично объявили, что ищете партнера, к вам кто-то обратился?

— Да, уже 20 человек.

 — Можете назвать кого-нибудь? Кто вам первым позвонил?

— У меня до этого были переговоры с разными людьми. Они мне позвонили раньше. Из банков мне первый Сбербанк позвонил, потом Райффайзенбанк. Из Сбербанка пришли такие молодые приятные ребята, я был поражен. В такой махине они как-то умудрились сохранить живость ума у людей.

 — Есть шанс со Сбербанком?

— Нет, они просто хотят нас поддерживать финансово. Мы ведем переговоры, чтобы они финансировали факторинг, наши поставки. Потому что иначе мы не справимся. Основными нашими затратами будет финансирование поставок.

«Моя цель — создать мировой российский бренд»

 — Вы в этом году будете в убытках? Второе полугодие вас не вытащит?

— В этом году — в убытках. Но я для души это делаю. Денег мне что-то это не приносит особенно. Это такие деньги: особенно не разоришься. Купишь себе Rolls-Royce и будешь жить хорошо, кушать в ресторане, пить вино дорогое, но не больше.

 — Но у вас есть стоимость всего бизнеса.

— Да, стоимость. Ее надо поддерживать. Стоит перестать работать, если меня не будет, года два я даю этому бренду, потом он закроется. Потому что никто не понимает, что это такое. Понаделают всякой дряни и дадут в ящике рекламу. Это, может быть, даст какой-то шанс продержаться.

 — У вас трое детей. И вы как-то в Instagram писали про детей, что не уверены, что они захотят заниматься вашим бизнесом.

— Я точно знаю, что они не захотят. Потому что я сына приводил в компанию, пытался ему показать все, рассказать. Он все время опаздывал и говорил: «Пап, когда же ты меня уволишь, я уже сегодня на три часа опоздал, уволь меня, пожалуйста, я уже не могу тут находиться». И потом он убежал и сделал какой-то салон свой, продает картины. Дочка убежала в Японию. Вторая дочка собирается в Америку ехать в Стэнфорде учиться. Кем она будет через семь лет, каким человеком, никто не знает.

Что будет дальше. Хочется, чтобы бренд жил. Вот в чем дело. Он же должен жить. Я же хочу создать бренд мировой российский, понимаете. Вот моя цель в жизни, а не то, чтобы купить себе Rolls-Royce или какую-то яхту, квартиру в Каннах. Я вообще немножко буддист. И мне кажется, если иметь вот такие цели, то ты в следующей жизни будешь какой-нибудь собакой.

 — Из вашего Instagram: «В каждом человеке две, три и более личностей. Когда им появляться, не в твоих силах решать. Поэтому никогда нельзя сказать, этот человек злой, добрый или еще какой. Может быть, он всем по очереди, а может быть, он вместе. Не судите людей, они лишь игрушки того, кого-то еще более могущественного. Каждый из нас исполняет свое задание. Исполняйте его добросовестно и не требуйте награду, хотя бы в этой жизни. Аминь». Какие субличности живут в вас? И какую роль, вы считаете, исполняете вы?

— Я иногда добрый, а иногда злой становлюсь. Разный, как все. На самом деле, мне написали, что у меня раздвоение личности. Наверное, я сумасшедший. Все думают, что они одинаковые. Вот тот же самый Путин. Нельзя сказать, что он плохой или хороший. Это же слишком примитивно — вешать ярлыки на людей.

«Истории про бандитов, которые тебя ограбили, это все сказки страшные»

 — Про задачи разных людей. Вы писали: «Читаю книгу про Горби. Предпочитаю прочитать разные точки зрения. Это американская. Еще читал книгу Лигачева, бывшего члена политбюро». Какая точка зрения вам ближе?

— Я вообще не люблю Горбачева, если честно. Мне кажется, он американский шпион. Как-то он странно себя вел. Может, не шпион. Значит, он какой-то глупый. Зачем он это все развалил?

 — В объективные проблемы Советского Союза вы не верите?

— Нет, объективные-то были, но их можно было решить. Скажем, по китайскому пути или как-то по-другому. Зачем надо было идти на такие уступки, как, например, вывод советских войск из Германии, отовсюду — и не получить за это ничего. Просто так, в качестве жеста доброй воли оставить все дома, оставить всю технику и все остальное. Это же смешно. Мне все понятны: и Ельцин, и Андропов. Горбачева не могу понять.

 — А Ельцин вам понятнее, чем Горбачев?

— Конечно. Веселый такой.

 — А как вы вообще оцениваете 90-е?

— Да нормально там было, хорошо. Все эти истории про каких-то бандитов, которые тебя ограбили, это все какие-то сказки страшные. Были, конечно, везде уроды всякие. В основном никто никого не грабил. Просто сотрудничали, правовой системы же не было, судов не было, ничего не было, государство самоустранилось от решения вопросов, их место заняли криминальные структуры. А потом они ушли, потому что вернулось государство, они стали не нужны.

 — А вы помните вот вообще самый первый бизнес, которым вы начали заниматься?

— Я возил всякие ликеры, какие-то мерзкие. Blue Curaçao, спирт «Рояль». Всякую такую гадость. Кстати, нормальный был спирт, не хуже, чем наша водка сейчас. Вот ликер — да, омерзительный был. Мы сами возили, в палатке расставляли, по Ленинскому проспекту в каждой палатке. Потом деньги собирали, когда все продавали.

 — Против вас подали иск на 4,5 млрд рублей. Компания «Эн+ Рециклинг». А что случилось?

— У меня был пожар. 4,5 млрд рублей! Это смешно. Как будто я Кремль сжег, а не сарай поганый. Они там понаписали на меня, что у них дорогостоящее оборудование было. На самом деле еще неизвестно, я же тоже встречный иск подал. Мы там арендовали склад. Старое здание 1937 года. Сами знаете, проводка, непонятно. Пришли с утра, а там какое-то замыкание короткое. И начался пожар, перекинулся на другие здания. Было расследование МЧС. Они решили, что мы не виноваты. Но против нас все равно подали иск, мы подали против них иск.

 — А это где происходит?

— В Дмитрове. На нашем производстве.

— Истец входит в En+ Олега Дерипаски?

— Да, это их часть (En+ это отрицает. — Прим. The Bell). Я думаю, это просто желание сорвать какую-то сумму под шумок. Потому что этот иск не обоснован ничем. Якобы сгорело какое-то оборудование 1956 года. Якобы оно очень дорого стоит. Хотя оно давно уже списано.

 — А вы вообще как руководитель какой? Вы бы про себя как сказали?

— Вообще-то меня считают самодуром. Все пишут, что я самодур, со мной нельзя договариваться. Потому что у меня каждые полчаса меняется мнение. Правда ведь.

 — Под воздействием чего вы меняете свое мнение?

— Например, изменилась какая-нибудь ситуация на рынке — я меняю стратегию. Я же не какой-нибудь там L’Oreal, которому надо пойти и в совете директоров восемь месяцев утверждать стратегию. Я могу ее поменять за десять минут.

 — Ох, вашему потенциальному партнеру будет с вами весело.

— Да. Просто рынок меняется, ситуация меняется. То коронавирус, то еще что-то, то какой-нибудь закон выйдет, то еще что-нибудь.

Скопировать ссылку
Москва не Россия. Как супермаркеты «Светофор» из Красноярска захватили всю страну
20 апреля 2021
«Мы увидим больше налогов». О чем говорили на главной экономической сессии ПМЭФ-2021
3 июня 2021
«Силовой захват и блокировка деятельности». Что происходит с Natura Siberica
2 июня 2021

Клиент говорит. Как речевая аналитика побеждает неловкое молчание и экономит бизнесу миллионы

Будущее из фантастических романов наступило незаметно: роботы научились понимать человеческую речь и сами отвечают так, что сложно заметить подмену. Нейросети и речевая аналитика теперь помогают бизнесу понимать истинные чувства клиентов и обращать гневные звонки в колл-центр на пользу компании.

«Дикий капитализм» и размытый закон об иноагентах: главное из речи Путина на Валдае

Владимир Путин в очередной раз выступил на пленарном заседании Валдайского форума в Сочи. В своей речи президент рассказал о том, что западная модель капитализма себя исчерпала, а Россия будет «руководствоваться принципами разумного консерватизма». Он также пообещал, что в Кремле «займутся» тем, что подумают над изменением закона об иноагентах.

Как Илья Сачков построил один из самых успешных IT-бизнесов в России и за что мог быть обвинен в госизмене

В ночь на 29 сентября в московском офисе Group-IB прошли обыски, а спустя несколько часов Лефортовский суд столицы арестовал на два месяца основателя компании Илью Сачкова. Предпринимателя обвинили в государственной измене (ст. 275 УК России — до 20 лет лишения свободы), но никаких деталей уголовного дела не раскрыли. The Bell изучил версии дела Сачкова и вспомнил, как выпускник Бауманки вырастил бутиковое кибердетективное агентство в один из самых известных в стране IT-бизнесов.
Москва не Россия. Как супермаркеты «Светофор» из Красноярска захватили всю страну
20 апреля 2021
«Мы увидим больше налогов». О чем говорили на главной экономической сессии ПМЭФ-2021
3 июня 2021
«Силовой захват и блокировка деятельности». Что происходит с Natura Siberica
2 июня 2021

Котировки WeWork выросли в первый день торгов

Котировки сети коворкингов WeWork, вышедшей на биржу через механизм с поглощением после легендарного провала IPO в 2019 году, выросли в первый день торгов.

Обвиняемому в хищениях ректору Шанинки проводят экстренную операцию на сердце

Помещенному под домашний арест ректору Шанинки Сергею Зуеву понадобилась экстренная операция на сердце — по словам его адвоката, после этого его подзащитного должны перевести в реанимационную палату.

«Люди чувствуют себя обманутыми». Предприниматели о новом локдауне и многомиллионных потерях

С 28 октября по 7 ноября в Москве и Подмосковье будет действовать локдаун для бизнеса, объявили в четверг власти столицы и региона. Обслуживать клиентов не смогут предприятия сферы торговли и услуг, спорта, культуры, отдыха, развлечений, кинопоказа и других (исключение — продажа лекарств, продуктов питания и иных товаров первой необходимости). Предпринимателям останутся доступны лишь дистанционная продажа товаров и работа навынос (для общепита). В столице и области также будут запрещены массовые культурные, зрелищные, спортивные, рекламные, развлекательные и прочие мероприятия. The Bell спросил у представителей пострадавших отраслей, какого ущерба они ждут от недельного простоя, планируют ли принимать помощь от государства и как в целом относятся к сценарию жесткого локдауна.
Москва не Россия. Как супермаркеты «Светофор» из Красноярска захватили всю страну
20 апреля 2021
«Мы увидим больше налогов». О чем говорили на главной экономической сессии ПМЭФ-2021
3 июня 2021
«Силовой захват и блокировка деятельности». Что происходит с Natura Siberica
2 июня 2021

Pfizer опубликовал результаты исследования эффективности третьей дозы вакцины

BioNTech/Pfizer опубликовал долгожданные результаты исследования эффективности ревакцинации третьей дозой, проведенного уже в условиях преобладания дельта-штамма. Основной вывод — третья доза практически полностью восстанавливает защиту, и это сильный аргумент в пользу ревакцинации, отмечает Bloomberg.

Немецкая FlixMobility выкупит автобусный сервис Greyhound в США

Бренд автобусов дальнего следования Greyhound, давно ставший иконой в США, остается в руках европейцев, пишет Bloomberg. Британский владелец марки FirstGroup согласилась на ее продажу немецкой компании FlixMobility, работающей под брендом FlixBus.

Российские операторы запускают сервис шеринга смартфонов

Российские операторы связи запускают шеринг смартфонов: МТС, например, начнет предоставлять в аренду последние три линейки iPhone на срок от одного месяца до года, пишет «Коммерсант».