Разборка 1 июля 2019

Спор у долговой ямы: почему министр Орешкин требует от ЦБ ограничить кредитование

Спор главы Минэкономразвития Максима Орешкина и Центробанка об опасности бурного роста потребительского кредитования впервые вылился в публичную перепалку экономистов в комментариях в Facebook. Орешкин усомнился в компетентности ЦБ в макроэкономике после отчета Банка России, в котором потребкредитование было названо единственным фактором роста ВВП в начале года.

Министр считает, что кредитный бум ведет к формированию пузыря, а ЦБ, ограничив рост выдачи кредитов физлицам, мог бы развернуть банки в сторону корпоративного кредитования и помочь тем самым росту инвестиций — а значит, и темпов экономического роста. За последние как раз отвечает Орешкин, но реальных возможностей повлиять на темпы роста у Минэкономики нет.

С чего все началось

«Я думал, в ЦБ лучше с макроэкономикой. Интересная получается логика: чем сильнее загоним население в долговую яму, тем лучше», — написал Орешкин в Facebook в пятницу днем. В комментариях к посту развернулся спор с известными публичными экономистами. Вечером министр еще подробнее высказался в интервью РБК, призвав ЦБ ограничить выдачу потребкредитов заемщикам, которым не хватает доходов на их обслуживание: «Я уже целый год пытался им [ЦБ] объяснить, что отсутствие ограничений по платежу к доходу ведет к тому, что реально надувается пузырь».

Я думал, в ЦБ лучше с макроэкономикой. Интересная получается логика: чем сильнее загоним население в долговую яму, тем…

Geplaatst door Maxim Oreshkin op Vrijdag 28 juni 2019

Пост Орешкина в Facebook собрал более сотни комментариев, в том числе от известных экономистов, которые усомнились, что денежно-кредитные механизмы ЦБ могут помочь росту инвестиций. «Но ведь кажется, что ЦБ в имеющихся обстоятельствах может повлиять только на потреб. кредитование (задушив его в макропруденциальных объятьях), а на инвестиции как-то не очень? У Минфина и Минэка больше механизмов, от специальных зон, до налогов на капитал и инвестиции?» — написал профессор финансов Российской экономической школы (РЭШ) Олег Шибанов. Президент международной ассоциации профессионалов валютного и денежного рынков ACI Russia Сергей Романчук добавил, что пока в России «сажают самых белых и пушистых знаковых бизнесменов со скоростью примерно раз в пару недель — никаких независимых от бюджета инвестиций не будет».  Орешкин на их комментарии не ответил.

О чем спор

После спада в 2014–2015 годах потребительское кредитование ускоряется уже четвертый год. В 2017 году розничное кредитование в России выросло на 13%, в 2018-м — на 23%, в первом квартале 2019-го — на 24%. В апреле темпы роста портфеля потребительских кредитов впервые за пять лет превысили рост ипотечного сектора, следует из доклада ЦБ: 25,2% против 23,5%.

В то же время с 2018 года наблюдается ускоренный рост долговой нагрузки населения. В 2018 году задолженность россиян перед банками увеличилась на 22,4%, а к весне 2019 года совокупная долговая нагрузка (отношение платежей по кредитам к доходам заемщиков) выросла до 9,9%. Исторический максимум этого показателя, 10,4%, был достигнут в 2014 году. Банк России уже четырежды с 2018 года повышал надбавки к коэффициентам риска в этом сегменте. Последняя мера — дополнительные надбавки для необеспеченных потребкредитов, которые вводятся с 1 октября 2019 года.

ЦБ и Минэкономразвития уже спорили публично по этому вопросу. 6 июня на панельной дискуссии на ПМЭФ Максим Орешкин заявил, что нынешние темпы роста потребительского кредитования могут привести к рецессии российской экономики в 2021 году. «Люди берут кредиты не от хорошей жизни, — не согласилась тогда Эльвира Набиуллина. — Они берут кредиты, чтобы поддерживать уровень жизни в условиях не очень высокого темпа роста доходов. Это экономическая проблема. Нужно, чтобы у людей была занятость, были доходы».

Орешкин беспокоится не только о россиянах, но и о темпах роста российской экономики, за которые министр отвечает. В I квартале 2019 года российский ВВП вырос всего на 0,5% в годовом выражении. На весь 2019 год правительство прогнозирует рост 1,3%, глава Счетной палаты Алексей Кудрин считает, что рост не превысит 1%. Владимир Путин в майском указе 2018 года требовал роста не ниже мирового — то есть хотя бы 3% в год.

Позиция Орешкина

Объем потребкредитов растет быстрее, чем доходы населения, и это может привести к социальным и экономическим последствиям, считает министр. В нормальной ситуации ЦБ управляет спросом на кредиты с помощью ставки, но «его процентные ставки не действуют на потребительское кредитование», сказал Орешкин в интервью РБК. Зато выдача ипотечных кредитов после повышения ключевой ставки ЦБ снизилась: «То есть Центральный банк, чтобы компенсировать рост одного вида кредитования, через уровень процентных ставок «зажал» другой вид кредитования, — считает министр. — Я уже целый год пытался им [ЦБ] объяснить, что отсутствие ограничений по платежу к доходу ведет к тому, что реально надувается пузырь».

По мнению Орешкина, ограничение потребкредитования поможет и росту экономики: банки переключатся на кредиты корпоративному сектору, что положительно отразится на структуре инвестиций.

Позиция ЦБ

Растущая долговая нагрузка пока не оказывает существенного негативного влияния на доходы населения, пишет ЦБ в отчете, вызвавшем возмущение Орешкина, хотя и допускает, что ее дальнейший рост может нести риски для благосостояния граждан. Ускоренный рост потребительского кредитования повышает и уязвимость банков, но меры, принятые ЦБ (речь о повышении надбавок к коэффициентам риска для потребкредитов. — The Bell), заставляют банки формировать буфер капитала, который обеспечит их устойчивость.

С мыслью Орешкина о том, что ограничение потребкредитования приведет к перетеканию банковских денег в корпоративный сектор, в ЦБ не согласны: для стимулирования инвестиций нужно улучшение инвестиционного климата, работа с проблемными компаниями, повышение предсказуемости условий ведения бизнеса, считают в Банке России. «В целом проблема низких темпов роста российской экономики носит структурный характер, и меры денежно-кредитной или макропруденциальной политики не могут и не должны быть использованы для ее решения. Структурные проблемы требуют проведения структурных реформ», — сказал РБК представитель ЦБ.

Об этом говорят

Никаких реальных рычагов влияния на экономическую ситуацию у Минэкономразвития не осталось, комментирует дискуссию The Bell федеральный чиновник: инвестиционный климат планомерно становится антиинвестиционным стараниями силовиков, влияния на них у правительства нет. Министерство в последнее время разрабатывало много мер по улучшению делового климата, но не может повлиять на отношения силовых структур и предпринимателей, признал Орешкин в разговоре с РБК, — это находится за пределами его полномочий.

Гипотеза Орешкина, что банки вместо физических лиц начнут кредитовать корпоративный сектор, не проходит проверку логикой, считает инвестиционнный банкир. «Это разные типы бизнеса, в системе профицит ликвидности, и если потребкредитование перестанет быть маржинальным, можно просто держать деньги в других инструментах», — говорит он. Стоимость риска по корпоративным кредитам делает их очень дорогими для бизнеса, но не мандат ЦБ снижать этот риск.

Другой федеральный чиновник даже допускает что публичными нападками Орешкин пытается подтолкнуть ЦБ к тому, чтобы «сходить к Путину, чтобы тот повлиял на силовиков»: иначе этот скандал лишен логики и рациональности.

Что дальше

Еще советский экономист и статистик Станислав Струмлин сказал: «Лучше стоять за высокие темпы, чем сидеть за низкие».  Доходы россиян снижаются пятый год подряд. Люди берут новые кредиты, чтобы расплатиться со старыми, а также занимают на текущее потребление. Для перелома ситуации необходимы высокие темпы роста экономики, а она замедляется: вопреки ожиданиям правительства и поручению президента экономика вряд ли в ближайшие годы будет расти выше 1–2%. Так считают и ЦБ, и Всемирный банк, и основные рейтинговые агентства. Неудивительно, что Максим Орешкин не хочет нести ответственность за низкие темпы в одиночку. Владимир Путин не раз подчеркивал ответственность правительства по достижению национальных целей (и по темпам роста экономики, и по росту доходов).

Александра Прокопенко, Ирина Панкратова