Скромные успехи ценой максимальных жертв: чего Россия добилась на фронте и как изменилась война в 2025 году

Четвертый год вторжения России в Украину подводит стороны к символичной цифре, которую должен отлично помнить Владимир Путин: 12 января 2026 года с момента российского вторжения в Украину исполнится 1418 дней — столько же, сколько продолжалась Великая Отечественная война. Вывода о том, что военные успехи Путина за это время оказались на порядок скромнее, чем его советских предшественников, избежать будет трудно.

Чего добилась Россия на фронте за год

Конечно, линейный подсчет захваченных квадратных километров и темпов наступления не несет большого смысла: продвинуться на километр в укрепленной городской застройке Донбасса намного сложнее, чем пройти 10 километров в степи в Запорожской области. И все же итоги этого года наглядно видны на карте: российские вооруженные силы на основных направлениях наступления едва продвинулись на первые десятки километров, но так и не не смогли занять всю Донецкую область и едва вышли на подступы к главной цели — укрепленному району Краматорск-Славянск. За год российские войска захватили менее 1% территории Украины, а до границы Донецкой области с такой скоростью идти еще больше года.

Район вокруг Краматорска и Славянска — это та самая «оставшаяся часть Донбасса», передачи которой без боя Россия требует от Украины на переговорах, ведущихся через Дональда Трампа и его представителей. Именно окружению и захвату этого района были подчинены главные наступательные действия российской армии на востоке Украины в 2025 году. Целью наступления на Покровск и Мирноград было отрезать снабжение Краматорска с юга, а боев за Северск и Купянск — обеспечить возможность наступления на Славянск с востока и севера.

С одной стороны, положение ВСУ остается уязвимым, прежде всего — из-за сохраняющихся проблем с пополнением личного состава. Потенциала для нового контрнаступления у украинской армии так и не появилось. ВС РФ, напротив, весь год, хотя и очень медленно, и ценой максимальных за все годы войны человеческих потерь, продвигались вперед. Российским вооруженным силам в 2025 году удалось совершить рывок в сфере оснащенности и организации работы подразделений беспилотников, на которые на нынешнем этапе войны приходится 80% потерь на поле боя. До прошедшего лета преимущество в этой сфере было у ВСУ.

С другой стороны, успехи российской армии остаются ограниченными. К концу года начальник Генштаба Валерий Герасимов смог доложить Владимиру Путину о взятии Покровска (в российских официальных источниках Красноармейск) и Купянска. Но оба этих доклада были преувеличением — бои в обоих городах продолжаются, причем в Купянске — до такой степени, что уже после этого объявления город смог посетить Владимир Зеленский, поставив Путина в крайне неловкое положение; в конце декабря ВСУ вернули контроль над Купянском, признали российские Z-каналы.

Оплачены эти относительно скромные успехи были очень дорого: по независимой оценке The Economist, с начала 2025 года по середину октября погибли не менее 100 тысяч российских военных, а возможно, более 200 тысяч. Последняя цифра близка к украинским цифрам. Консервативная и заведомо заниженная оценка потерь по «Медиазоне» за уходящий год по начало декабря — 60 тысяч погибших.

Но возможность пополнять личный состав за счет проверенной схемы с привлечением контрактников миллионными суммами у России еще есть, считают эксперты. Научный сотрудник Германского института проблем международной безопасности Янис Клюге, отслеживающий ситуацию с набором контрактников по оперативным данным о расходах российского бюджета, по итогам третьего квартала 2025 года пришел к выводу о том, что скорость набора в течение года сохранялась на заявленном уровне — около 100 тысяч человек в квартал. Отвечающий за этот процесс Дмитрий Медведев на этой неделе заявил, что контракт с ВС РФ в этом году подписали 417 тысяч человек.

Не менее важны были действия сторон за линией фронта. К осени Украине систематическими ударами дальних беспилотников по нефтеперерабатывающим заводам удалось организовать в России кратковременный, но настоящий бензиновый кризис. Хотя проблемы российской нефтяной отрасли от украинских ударов по НПЗ не так тяжелы, как их часто изображают, с 2025 года они стали по-настоящему ощутимыми.

Но и Россия намного увеличила свои возможности для ударов далеко за линией фронта. В 2025 году число ударов беспилотниками и ракетами выросло в среднем почти втрое по сравнению с 2024-м. За один только октябрь, ставший рекордным, по Украине было запущено 5300 «Шахедов», 74 крылатых и 148 баллистических ракет. Вся эта мощь направлена по прежней главной цели — энергетической инфраструктуре Украины. Уже к концу ноября это привело к системному накопительному эффекту, который с удовольствием смаковали патриотические каналы: в Одессе блэкауты длились несколько суток, и даже Киев частично оставался без электричества, воды и канализации. По мере понижения температуры этой зимой проблемы будут нарастать.

Пять символов новой войны

В 2025 году российско-украинская война окончательно превратилась в войну дронов — и все новые символы связаны именно с ними.

Мертвая зона

На четвертом году войны линия фронта (не только как «линия окопов», но и как линия опорных пунктов разных рангов) исчезла — ее место окончательно заняла мертвая зона (killzone), в которой идет сражение дронов за контроль в «малом небе». «Это серая зона хаоса, кое-где до 20 км от линии фронта, где дроны охотятся на отдельных солдат, а раненых оставляют умирать, потому что эвакуация почти невозможна, — описывает ее Politico. — Как и доставка войскам боеприпасов, еды и воды».

Все это привело к резкому снижению плотности и измельчанию опорных пунктов, повсеместному переходу к тактике малых групп и перекладыванию логистики последней мили на беспилотники — воздушные мультикоптеры и наземные платформы. Все штурмовые операции российских войск вида прорывов по коллекторам и газовым трубам говорят по большому счету об одном — о запредельном риске преодоления мертвой зоны хоть сколько-нибудь крупными силами. По отдельным оценкам, дронами сейчас уничтожается до 80% техники и живой силы с обеих сторон.

Почему это важно?

На фронте наступил позиционный тупик нового типа, выход из которого не найден. Но в целом понятно, что он в направлении массового, дешевого и эффективного противодронового оружия. И, скорее всего, автономного — типа лазеров, оружейных турелей и дронов-перехватчиков с ИИ-управлением. Без него надежно прорвать на всю глубину оборону низкой плотности, но прикрытую дронами, вряд ли помогли бы даже тактические ядерные боезаряды.

На стратегическом уровне killzone превратилась в концепцию стены дронов, которой Евросоюз намерен отгородиться от агрессивной России.

Паутина из оптоволокна

Оптоволоконные дроны, не подверженные действию радиоэлектронной борьбы, позволили ВС России изменить характер войны в 2024 году. В 2025 году их применение перешло в новое качество, причем с обеих сторон: на самых «горячих» направлениях местность буквально заплетена блестящей паутиной световодов.

Задача надежной борьбы с оптоволоконными беспилотниками в общем виде тоже не решена — дрон с катушкой можно сбить или оборвать оптоволокно, но и то и другое непросто. Бороться с операторами тоже труднее по сравнению с FPV-аппаратами с управлением по радио. Российские провоенные каналы писали, что в последние недели ВСУ стали применять мощные прожекторы для ослепления оптики.

Почему это важно?

Российские группы беспилотчиков (особенно из спецгруппы «Рубикон») с дронами на оптоволокне стали средством оперативно-тактического масштаба. Именно они во многом обеспечили срыв снабжения и изоляцию Покровска, Мирнограда и — к началу декабря — Северска. Министр обороны Андрей Белоусов публично признал все виды беспилотников, а не артиллерию или авиацию, основной ударной силой и пообещал завершить формирование нового рода войск, войск беспилотных систем, в 2026 году.

Само наличие таких средств поражения стало политическим фактором, потому что поставило под сомнение концепцию демилитаризованной буферной зоны в Донбассе. Она должна быть либо полосой отчуждения шириной десятки километров, либо действительно высокотехнологичной и дорогостоящей контрольной полосой (которую Украине предлагал посланник Трампа Дэн Дрисколл). Дальность некоторых конфигураций волоконных дронов достигает 50 км, искушение попробовать любой буфер на прочность — или организовать провокации — будет у обеих сторон.

Коридоры из сетей

Логистический коридор из сетей над дорогой хорошо видно даже в известном видео Владимира Зеленского со стеллой на въезде в Купянск. Учитывая, что изоляция района боевых действий теперь ведется с помощью беспилотников, нарушающих логистику и выбивающих технику от танков до квадроциклов, немалые затраты на защиту транспорта сетями на десятках километров главных дорог совершенно оправданны.

Однако и здесь тоже началась «битва брони и снаряда». Российские (и украинские) беспилотники сжигают коридоры сбросами зажигательных смесей, после чего в прорехи влетают FPV-дроны и дроны-«ждуны». Украинские войска патрулируют коридоры и применяют более прочные сети. Самыми лучшими внезапно оказались специальные глубоководные тралы — не обязательно новые — которые французские рыбаки отправляют в Украину.

Почему это важно?

Аналитики, опрошенные The Wall Street Journal, говорят, что «возросшее мастерство России в атаке линий снабжения ВСУ» — это самый главный сдвиг в войне в 2025 году — он важнее, чем все захваченные Россией территории.

Танки-одуванчики

Пассивная защита бронетехники от дроновой угрозы на четвертый год технической эволюции, резко подстегнутой войной, дошла до «танков-одуванчиков» — с защитой из комбинации легких ветвящихся стеклопластиковых «удочек» и растянутых на них сеток. Назначение одно — заставить взрыватель боевой части беспилотника сработать до брони и нанести минимальный ущерб.

До этого появились «танки-ежики» с эрзац-защитой из расплетенных стальных тросов, еще раньше — танки с «дредами» тоже из тросов, но нерасплетенных. Порок такой защиты тот же, что у «героев» прошлого года, «танков-мангалов» с огромными надстройками из арматуры и листового железа, — большой вес, лишающий бронетехнику проходимости, маневренности и быстро убивающий ее ресурс.

Что это значит?

Богатство и быстрое отмирание переходных форм защиты — вернейший признак очень опасного для участников этапа эволюции. А именно — когда задача, которую перед «видом» (танком, БМП) ставит «естественный отбор» (выжить и выполнить боевое задание под ударами дронов), еще не решена. «Наступление брони в эпоху беспилотников — это такое же самоубийство, как кавалерийская атака в эпоху пулеметов и танков», — говорит гендиректор аналитической компании Orqa Срджан Ковачевич.

Причина не в слабости или отсталости сторон, а в фундаментальном сдвиге на поле боя: оператор атакующего дрона впервые в истории получил возможность почти всегда выбирать для поражения наименее защищенную часть техники и делать несколько попыток. Настоящее решение, похоже, лежит в области комплексов активной защиты (КАЗ), сбивающих беспилотники на подлете к танку — и с которыми у ВС России большие проблемы даже на этапе НИОКР. Китай, предельно внимательно изучающий опыт конфликта, ведет активный поиск и внедрение КАЗ.

Впрочем, цельную концепцию «нового танка», вобравшую в себя все новшества, как и новую тактику применения, не сформулировал по сути никто.

Покрышка на крыле

Старые покрышки на крыле российского ракетоносца Ту-22М3 за секунду до удара украинского беспилотника — самый символичный образ диверсионной операции «Паутина», которую украинские спецслужбы провели 1 июня этого года. Уничтожение самолетов стратегической авиации на российских тыловых базах беспилотниками, спрятанными в крышах бытовок, войдет в учебники истории — и, конечно, у СБУ были все поводы передать детали операции для публикации в The Wall Street Journal.

Соотношение «эффект/стоимость» «Паутины» стремится к бесконечности. Заявленный украинской стороной 41 ракетоносец поврежден и уничтожен вряд ли, но и 10–12 выбывших из эксплуатации самолетов — это, по разным оценкам, до пятой части всей боеспособной стратегической авиации России. Цену этих Ту-95МС и Ту-22М3, систематически вылетавших для ударов крылатыми ракетами по Украине, можно оценить в $5–10 млрд. Но корректнее было бы сказать, что она не поддается оценке: самолеты больше не производятся и тем самым незаменимы.

Почему это важно?

Российскому аэродромному персоналу приходилось прикрывать покрышками бомбардировщики «от беспилотников» уже года три — кто именно автор этого идиотизма, сейчас сказать уже сложно. Так или иначе, «Паутина» сдвинула что-то в голове военного начальства, и на российских аэродромах началось строительство нормальных ангаров-укрытий.