Школа убытков. Как был устроен бизнес Le Sallay и кто потерял на нем деньги

Банкротство международной школы Le Sallay, созданной предпринимателем Сергеем Кузнецовым, стало поводом для самого масштабного соцсетевого скандала этой весны. The Bell изучил судебные документы о банкротстве и французские реестры и выяснил, как был устроен бизнес Le Sallay: кто вкладывал деньги в школу и терял их, кто владел замком в Бургундии, где проходили школьные сессии, и как между этими людьми распределялись роли. Среди крупнейших кредиторов проекта оказались топ-менеджер страховой «дочки» ЦБ, бывшая жена экс-министра образования Дмитрия Ливанова Ольга Мордкович и партнер Павла Дурова по «ВКонтакте», израильский бизнесмен Лев Левиев.

Банкротство, которое потрясло соцсети

Вечером 28 апреля 2026 года основатель известных в среде российской эмиграции частных школ Le Sallay Academy и Le Sallay Dialogue Сергей Кузнецов написал в Facebook, что накануне совет директоров принял решение о банкротстве и закрытии школ. Кузнецов написал, что проект не пережил войну в Иране, поблагодарил причастных и выразил надежду, что школа «изменила к лучшему многие жизни». Пост собрал сотни сочувственных комментариев.

Но на следующий день стали появляться посты учителей и родителей учеников школы — и начался скандал. Выяснилось, что учителям сообщили об отмене занятий за десять минут до начала очередного урока, никак не объяснив происходящее, а только через полчаса им пришло письмо о банкротстве компании. Оказалось, что сотрудники школы получали зарплату с отсрочкой в два месяца (за предыдущий месяц платили в конце следующего) и для них объявление о банкротстве означало, что за последние два месяца они ничего не получат. Часть родителей незадолго до объявления о банкротстве оплатила следующий учебный год.

Наконец, литературный критик и издатель Александр Гаврилов, до 2025 года входивший в совет директоров Le Sallay, заявил, что школа всегда была убыточной, уже к 2022 году было ясно, что инвестиции в нее — невозвратные, а к 2025 году — что Le Sallay принимает деньги от родителей за образовательные услуги, которые не сможет предоставить.

Банкротство International Le Sallay Studies Corp. проходит в суде американского штата Делавэр, где была зарегистрирована компания, управлявшая школами. Мы изучили судебные документы о банкротстве, поданные 28 апреля, восстановили историю проекта и его финансового краха и установили и круг людей, потерявших на нем деньги.

Что такое Le Sallay

Англоязычную международную школу Le Sallay Academy основали в 2018 году живущие во Франции писатель и журналист Сергей Кузнецов и его жена, психолог Екатерина Кадиева. В 2020 году у школы появилось второе подразделение — Le Sallay Dialogue, изначально ориентированное на русскоязычную программу; после февраля 2022 года оно превратилось в школу для детей эмигрантов. Ученики обеих школ большую часть года учились онлайн, три-четыре раза в год приезжая на трехнедельные очные сессии. «Академия» проводила их в замке XVI века Château Le Sallay в Бургундии, который Кузнецов и Кадиева купили за год до открытия школы и отреставрировали под четырехзвездочный отель. «Диалог» работал на площадках в России, Турции и Сербии.

За восемь лет в школах поучилось около 300 учеников, писал сам Кузнецов. Стоимость года в «Академии», по его словам, составляла от €15 000 до €35 000 в зависимости от размера стипендий, в «Диалоге» — от €10 000 до €14 000. Места частично финансировались из грантов и пожертвований — в частности, от Фонда Зимина и анонимных доноров, пояснил Кузнецов. Иногда школа брала детей, чьи родители не могли полностью оплатить обучение, рассчитывая найти деньги на их стипендии позже — особенно в 2022 году, когда пошла волна украинских беженцев. Юридически обе школы работали через американскую компанию International Le Sallay Studies Corp., зарегистрированную в штате Делавэр. Согласно поданным в суд финансовым документам, по итогам 2025 года она показала выручку почти $2 млн. Параллельно Кузнецов и Кадиева развивали связанные, но юридически обособленные образовательные проекты — детский лагерь «Марабу» и выездной лекторий «Шатология».

На момент банкротства совет директоров Le Sallay возглавляла Евгения Завалишина — бывший гендиректор «Яндекс.Денег», а сейчас сооснователь стартапа Mechanica AI. Другими членами совета были известные в России финансисты — бывший глава российского офиса Mastercard, а сейчас исполнительный вице-президент компании по европейским операциям Илья Рябый и Сергей Романчук, бывший руководитель операций на валютном рынке Металлинвестбанка и президент ассоциации ACI Russia, уехавший из России после начала войны. CEO школы был сам Кузнецов. До октября 2025 года в совете работал и Александр Гаврилов, представлявший интересы инвесторов.

Le Sallay с самого начала строилась как бизнес с элементом благотворительности, рассказывает The Bell Кузнецов. Как и у американских частных школ, часть бюджета формировалась из родительских взносов, часть — из грантов и пожертвований частных лиц. Модель часто приходилось менять из-за форс-мажоров: ковид, война в Украине, война в Иране.

Идея заключалась в том, что школа будет зарабатывать не только на взносах родителей за обучение детей, но и на лицензировании образовательной программы и создании партнерских школ — в том числе в Дубае. Но эти планы так и не реализовались. По словам Гаврилова, модель никогда не выходила на безубыточность: очные сессии в замке стоили дорого, часть мест занимали ученики, получавшие стипендии, а грантов и пожертвований не хватало, чтобы покрыть разрыв. В результате каждый ученик приносил убыток. Накопленный операционный убыток к концу 2023 года достиг $1,46 млн, следует из судебных документов.

Инвесторы Le Sallay рассматривали свое участие в проекте по-разному: часть понимали, что оно находится на стыке бизнеса и благотворительности, а кто-то так не считал. Сергей Романчук пишет, что с самого начала «отдавал себе отчет в том, что есть значимый риск, что долговое финансирование может в какой-то момент превратиться в donation». Другой инвестор, пожелавший остаться анонимным, охарактеризовал в разговоре с The Bell свое участие как чисто коммерческий проект. Гаврилов, по словам Кузнецова, выдал кредит под 18% годовых.

Как все пришло к банкротству

По словам Гаврилова, возможность банкротства обсуждалась внутри школы не менее трех лет — и инвесторы об этом знали, но продолжали выдавать бриджевое финансирование, рассчитывая, что Le Sallay все же выйдет на устойчивую модель. Начиная с 2022 года системной проблемой стали задержки выплат учителям, говорит Гаврилов. Сергей Кузнецов признает, что выплата зарплаты в компании задерживалась, — и именно этим объясняет то, что учителя получали деньги за месяц в конце следующего: по его словам, после начала задержек они сами попросили сдвинуть срок, чтобы компания его точно выполняла.

К осени 2025 года финансовая ситуация компании ухудшилась еще сильнее. В переписке от 1 октября 2025 года, с которой ознакомился The Bell, Кузнецов написал кредитору, что «в связи с тяжелой финансовой ситуацией» школа не может «отдать долг или выплатить проценты». Совет директоров Le Sallay в начале октября 2025 года обсуждал прямой вопрос: настаивать ли на банкротстве компании или можно его предотвратить, реструктурировав долг и наладив процессы, следует из переписки между членами совета, с которой ознакомился The Bell.

Председатель совета директоров Евгения Завалишина в письме коллегам склонялась к тому, чтобы дать менеджменту шанс при условии что все кредиторы согласятся на реструктуризацию. Независимый директор Илья Рябый ответил: «шансы выплыть есть», но признал, что все зависит от согласия кредиторов, которого на тот момент не было. Гаврилов в той же переписке писал, что школа продолжает принимать деньги за услуги, которые уже не в состоянии оказать.

Евгения Завалишина и Илья Рябый не ответили на сообщения The Bell.

Кузнецов сказал The Bell, что впервые разговор о закрытии школы зашел на общем собрании акционеров летом 2023 года, когда Le Sallay столкнулась с финансовыми проблемами из-за неудачного запуска школы в США. Второй раз вопрос поднимался на совете директоров осенью 2025 года, когда Гаврилов требовал банкротства компании, говорит Кузнецов. Эти вопросы обсуждались на СД, акционеры получали результаты заседаний и были в курсе происходящего, добавляет он.

После осеннего заседания 2025 года Александр Гаврилов вышел из совета директоров. В феврале 2026-го его место занял Сергей Романчук, который, согласно документам о банкротстве, с августа 2023 года был одним из инвесторов проекта.

Школа продолжила работу. Учителям объявили, что проект доработает до конца учебного года, если только они сами не уйдут. Учителя, с которыми поговорил The Bell, говорят, что именно эта гарантия удержала коллектив — многие ученики были детьми мигрантов в сложной ситуации или детьми с особыми потребностями, и учителя не могли бросить их посреди года. По словам одного из учителей, Ильи Заславского, тогда совместно с менеджментом был выработан план выхода из кризиса, и разговоров о банкротстве с тех пор больше не было — поэтому апрельское объявление стало для коллектива неожиданностью.

От родителей школа продолжала принимать авансовые платежи за следующий учебный год — 2026/2027. С ноября 2025 по апрель 2026 года было принято около $317 000 от 24 семей, следует из документов о банкротстве. 5 апреля пришел последний платеж — $14 625 от семьи Яковлевых.

Но к весне 2026 года ситуация вновь обострилась: у Le Sallay возник крупный кассовый разрыв. Кузнецов объяснил его в разговоре с The Bell несколькими факторами, связанными с войной в Иране: выросли цены на билеты, в результате чего часть родителей отказалась от очных сессий, а доноры, на которых рассчитывала школа, сообщили, что не могут дать денег. Покрыть разрыв не удалось.

6 апреля Кузнецов разослал членам совета директоров материалы с просьбой собраться на следующий день. На заседании 7 апреля, по словам Кузнецова и Романчука, впервые был поставлен вопрос о банкротстве — и совет решил прекратить прием денег у родителей. Между 21 и 24 апреля компания Кузнецова Kookadee наняла для банкротства юристов Potter Anderson & Corroon и перевела им $35 000 гонорара. 28 апреля была подана заявка о банкротстве.

Кто потерял деньги

К моменту банкротства у Le Sallay оказалось три категории кредиторов: сотрудники, не получившие зарплату за последние два месяца, родители, оплатившие будущий учебный год, и инвесторы, спонсировавшие работу школы все эти годы. При обязательствах на $2,23 млн на счетах компании на момент подачи на банкротство было всего $1220,50, а ликвидных активов не было. Le Sallay заранее предупредила суд, что средств для выплаты необеспеченным кредиторам не будет.

Учителя (зарплату за два месяца так и не получили около 40 человек) и родители, оплатившие следующий год, вряд ли смогут вернуть свои деньги. Только самым пострадавшим родителям — семье Яковлевых, заплатившей в начале апреля $14 625, взятых из сбережений и в кредит, Сергей Кузнецов, по их словам, пообещал «решить вопрос о возврате», и 5 мая им вернул деньги неизвестный частный спонсор.

Кузнецов сказал The Bell, что в рамках процедуры банкротства он сам не вправе обсуждать возврат долгов конкретным кредиторам, что и «пытался им объяснить», — это исключительная компетенция управляющего. В публичном комментарии в Facebook Кузнецов написал, что в момент получения этого платежа школа не знала о предстоящем закрытии, а деньги пошли на зарплаты учителям: «Не на мою зарплату (я ее не получаю)».

Инвесторы-спонсоры потеряли значительно больше, чем обе предыдущие категории, — и среди них несколько имен, о которых не было известно публично.

Крупнейший индивидуальный кредитор Le Sallay, согласно документам, — Ольга Мордкович. Ей и ее дочери Ксении Ливановой школа задолжала почти полмиллиона долларов. В мае 2024 года Мордкович выдала Le Sallay необеспеченный краткосрочный заем на $375 862, а в августе 2023-го — еще $118 248 в виде совместной с Ливановой конвертируемой ноты.

Выпускница знаменитой московской 57-й школы, Мордкович с начала 1990-х работала на высоких должностях в разных российских IT- и телеком-компаниях; с 2004 по 2018 год она была IT-директором сотового оператора Tele2. Сейчас (по крайней мере, на конец апреля 2026 года) Мордкович работает в дочерней компании российского ЦБ — АО «Национальная Страховая Информационная Система».

Мордкович известна и как бывшая жена Дмитрия Ливанова — министра образования России в 2012–2016 годах, а сейчас ректора МФТИ. В 2013 году Мордкович входила в рейтинг «богатейших жен Кремля и Белого дома», по версии Forbes, на третьем месте с задекларированным доходом 22 млн рублей за 2012 год. По данным «Проекта», Мордкович и Ливанов развелись в 2022 году.

Еще один крупный кредитор Le Sallay с совокупной задолженностью почти $153 000 — сооснователь «ВКонтакте» и основатель венчурного фонда LVL1 Group, израильский предприниматель Лев Левиев. В 2006 году он вместе со своим другом Вячеславом Мирилашвили вложил деньги в только что основанную Павлом Дуровым социальную сеть и до 2012 года был ее операционным директором. Принадлежащей Левиеву кипрской LVL1 Investments Ltd школа должна $139 115 по конвертируемой ноте августа 2023 года и еще $13 728 по ноте марта 2024 года. Лев Левиев от комментариев отказался.

Еще $141 960 по конвертируемой ноте августа 2023 года внес Михаил Тэйф. Человек с таким именем, также выпускник 57-й школы, математик и бывший менеджер российских банков и финансовых компаний, занимает должность директора в кипрской компании Allied Testing.

Крупным кредитором ($191 100 в виде конвертируемых нот в августе 2023-го и феврале 2024 года) был и входивший в совет директоров школы финансист Сергей Романчук. В своем посте в Facebook он написал, что решился предоставить личное финансирование школе, потому что ему нравилось то, что делали Кузнецов и Кадиева, но с самого начала «отдавал себе отчет в том, что есть значимый риск, что долговое финансирование может в какой-то момент превратиться в donation».

Наконец, среди кредиторов числится Elliot Trade & Investment Inc., зарегистрированная на Британских Виргинских островах, — компания, связанная с Александром Гавриловым и его знакомым. Ее требования, записанные в документах: $125 775 по краткосрочному займу октября 2025 года и $29 562 по конвертируемой ноте 2023 года.

Конвертируемая нота 2023 года — часть общего пула займов, который в том же году предоставили школе несколько инвесторов. Долг Гаврилову по краткосрочному займу с процентами, а также проценты по долгу перед его знакомым были выплачены, уточнил Кузнецов. Держатели конвертируемых нот — в том числе Мордкович и Романчук — по словам Кузнецова, согласились перенести срок их погашения с лета 2025 на лето 2027 года и до банкротства возврата средств не требовали.

Кто владел замком Le Sallay

Одна из главных претензий к Кузнецову со стороны Гаврилова и других критиков — то, что школа на протяжении нескольких лет арендовала для очных сессий принадлежащий основателю отель в Бургундии по коммерческим ставкам. Как писал в своем посте Гаврилов, совету директоров удалось «затормозить эту практику» лишь в сезоне 2024–25.

К самой по себе ставке аренды замка у совета директоров претензий не было, пояснил The Bell Гаврилов, — альтернативные площадки с учетом издержек на переезд не давали экономии. Проблема была в другом: аффилированные структуры, включая замок, лагерь «Марабу» и структуру, занимающуюся маркетингом, накопили для школы «кредитный навес», который в какой-то момент достиг $1,35 млн, а накапливающийся убыток покрывали все кредиторы вместе, но не «тот, кто его формировал». Замок при этом стоял высоко в списке кредиторов. При этом он подчеркивает, что все транзакции с аффилированными структурами утверждались советом директоров, в том числе до октября 2025 года Гавриловым.

Аренда замка Le Sallay действительно была одной из крупнейших статей расходов школы, а сейчас управляющая замком французская компания Société d'Exploitation du Château Le Sallay — один из крупнейших кредиторов, потерявших на банкротстве деньги: за три последние так и не оплаченные сессии школа задолжала замку $370 647.

При этом Кузнецов — не единственный акционер замка Le Sallay. Сейчас 100% компании Financière de Sallay, владеющей Société d'Exploitation du Château Le Sallay, принадлежит семье основателя школы. Но до этого миноритарными совладельцами компании были люди, участвовавшие в финансировании Le Sallay.

• До 28 марта 2025 года Кузнецову принадлежало 80% компании, а еще по 5% было у преподававших в лагере «Марабу» основателя HeadHunter Юрия Вировца, его жены, издательницы Екатерины Каширской, бывшего журналиста, а позднее директора швейцарского банка J. Safra Sarasin Владимира Тодреса и структуры Александра Гаврилова.
• Летом 2025 года доли были перераспределены. С 1 июля 2025 года Кузнецову прямо и косвенно принадлежало 66% Financière de Sallay, 10% оказалось у уже упоминавшегося финансиста Сергея Романчука, 5% — у основателя компании Forex Club Олега Репса, 11% — у Анны Цой, которая упоминается в материалах лагеря «Марабу» как мама одного из детей, 3% — у Веры Батуриной («Марабу» представлял ее как преподавательницу и сотрудницу Google), еще 5% — у крупнейшего кредитора школы Ольги Мордкович.

Структура владения замком менялась по мере того, как Кузнецов привлекал финансирование под отель, пояснил The Bell источник, знакомый с обстоятельствами сделок. С самого начала замок покупался за счет долгосрочного кредита от пула физических лиц, обеспеченного долями в Financière de Sallay. Когда первоначальные кредиторы не захотели продлевать соглашение, Кузнецов выкупил их доли и привлек новый пул на тех же условиях: семилетний кредит под обеспечение долями в холдинге. Так, Сергей Романчук рассказал The Bell, что в июле 2025 года стал миноритарным участником Financière de Sallay с долей 10% и вложениями €250 тысяч.

Один из кредиторов школы, также являющийся совладельцем замка, сказал The Bell, что в его случае вход в число акционеров замка был отдельной коммерческой сделкой, не связанной со школой. Замок работает как самостоятельный четырехзвездочный отель на 16 номеров — принимает свадьбы, семинары и частных гостей. Стоимость номера начинается от €132 в сутки.

По мере нарастания проблем школ Le Sallay ухудшалось и финансовое положение компании, владеющей замком. В последней опубликованной отчетности Financière de Sallay указано, что к концу 2023 года ее накопленный убыток составлял около €927 тысяч, долги — €1,28 млн, а на счетах оставался 1 евро.

Под одним из обсуждений банкротства школы в Facebook пользователь с ником Olik Olik и адресом аккаунта «olga.mordkovich» писал: «Замок предоставлял беспрецедентные условия кредитования — все съемные площадки всегда берут 100% предоплату, и в результате оказался в пролете на оплату за 3 сессии. Я бы скорее ожидала здесь вопросиков у совладельцев замка». Ольга Мордкович в ответ на вопросы The Bell от комментариев отказалась.

Сам Кузнецов сказал The Bell, что он и его компании потеряли в рамках работы проекта свыше $400 тысяч.

Что будет дальше

Назначенный судом штата Делавэр управляющий Рикардо Паласио созвал первое собрание кредиторов 22 мая. Процедура по главе 7 американского кодекса о банкротстве предполагает ликвидацию компании: управляющий соберет активы и распределит среди кредиторов в порядке очередности. Но это формальность: реальных активов у International Le Sallay Studies Corp. почти нет — $1220,50 на счетах при обязательствах на $2,23 млн. Компания заранее предупредила суд, что средств для выплаты необеспеченным кредиторам не будет.

У управляющего есть полномочия запросить все банковские проводки и проверить сделки с аффилированными структурами. По словам юриста Игоря Слабых, автора телеграм-канала USLegalNews, первое, на что управляющий обратит внимание, — именно платежи аффилированным лицам: американское банкротное законодательство позволяет оспаривать такие сделки в окне до года до подачи заявления — вдвое дольше, чем для обычных кредиторов. В этот период попадают декабрьские—мартовские платежи на $93 тысячи, которые International Le Sallay Studies Corp. перечислила зарегистрированной в Калифорнии компании Сергея Кузнецова Kookadee Inc. в счет частичного погашения накопившегося долга перед замком за предыдущие сессии, а также $35 тысяч гонорара юристам по банкротству, которые выплатила та же Kookadee Inc.

Штат Делавэр, где зарегистрирована International Le Sallay Studies Corp., — общеизвестно самая удобная юрисдикция для регистрации бизнесов в США: там зарегистрировано более 60% компаний из списка Fortune 500. Но в части банкротства сама по себе делавэрская регистрация не дает особых преимуществ — банкротство в США регулируется федеральными нормами, одинаковыми во всех штатах, объясняет Слабых.

Отдельный вопрос — авансовые платежи родителей. Оспаривать их в судебном порядке не имеет смысла, считает Слабых: это не поможет вернуть деньги вне процесса банкротства. Но если компания знала о предстоящем закрытии и продолжала собирать деньги — кредиторы вправе попытаться задействовать уголовно-правовые механизмы. Сами по себе убытки не говорят о незаконности продолжения деятельности, оговаривается юрист, — в конечном счете финансовое состояние компании перед банкротством будет анализировать управляющий.