Мнения 30 декабря 2019

Прощайте, 2010-е: экономист Александра Суслина — о пенсионной реформе и нацпроектах

О самых болезненных реформах и о том, что не так с нацпроектами, — для проекта The Bell «Прощайте, 2010-e» рассказывает Александра Суслина, руководитель направления «Фискальная политика» Экономической экспертной группы.

О самых болезненных реформах

«У пенсионной реформы и повышения НДС разная подоплека. Пенсионная реформа давно назревала из-за долгосрочных макроэкономических и демографических проблем. По сути, это был неминуемый шаг. Технически можно было сделать все лучше — подготовить людей, объяснить, зачем это нужно. А нас, наоборот, долго убеждали, что пенсионный возраст повышаться не будет, а потом просто поставили перед фактом. Но, так или иначе, это была необходимая реформа. Ее цель — в первую очередь решить демографическую проблему, снизить дефицит трудовых ресурсов. Привлечение дополнительных средств в бюджет было на втором месте. Насколько удалось достичь целей, станет понятно в долгосрочной перспективе, пока рано судить. 

Что касается НДС — это совсем другая история. Никакой необходимости поднимать этот налог не было, но у руководства возникла идея нацпроектов, на которые нужно было найти финансирование. Роста цен на нефть ожидать не приходится, других источников тоже нет. Почему бы не взять деньги там, где их легче всего найти? Есть налоги с мобильной налоговой базой — например, налог на прибыль. А есть те, где база не мобильна. Вот налоги на потребление как раз такие — то есть ты не можешь взять и перестать “потреблять” или вывести “потребление” в офшоры. Поэтому если государству надо собрать быстро дополнительные средства в казну — налоги на потребление, в частности, НДС, — самый очевидный выбор. С налогом на прибыль так легко бы не получилось.

Однако из-за этого шага наш жалкий экономический рост, который и так близок к статистической погрешности, замедлился еще сильнее. Потребление после кризиса было основным его драйвером. Но после повышения НДС на фоне продолжающегося снижения доходов населения потребление снизилось, и рост вместе с ним. Можно говорить, что цель оправдывает средства, — но все-таки надо четко понять, в чем же заключалась эта цель? Кроме того, если цель будет достигнута или станет неактуальной, кто-нибудь снизит НДС? Думаю, нет». 

О зависимости экономики от нефти

«Наша экономика по-прежнему очень зависит от цен на нефть. И бюджет тоже. Чтобы отвязать бюджет (но не экономику) от цен на нефть, придумали бюджетное правило. Оно работает, позволяет планировать бюджет и проводить контрциклическую бюджетную политику. Также оно позволяет создавать резервы на будущее — чтобы было откуда взять средства в случае необходимости, на черный день. Этот резерв уже дважды доказал свою необходимость, было два кризиса, 2008 и 2014 года, когда накопленные в нефтяных фондах деньги нас спасли. Сейчас, в 2019 году, надо отдавать себе отчет, что бюджет находится в профиците не потому, что у нас экономика хорошо работает, а из-за того, что хорошо работает бюджетное правило и цена на нефть остается выше базовой. То есть этот профицит — отчасти случайный. 

Так что от цен на нефть отвязался бюджет, но не экономика в целом. Если три года подряд цены будут низкими — в районе $30 за баррель — мы справимся. Если пять лет, будет тяжелее. Сколько бы ни говорили о необходимости диверсифицировать экономику, этого пока не произошло. Или процесс идет очень медленно. Экономика работает под оборонку и сырье. 

Роль драйвера мог бы взять на себя мелкий бизнес, сфера услуг. Сотни тысяч лавочников могут обеспечить рывок. Но государство по-прежнему ориентируется на крупный бизнес, поддерживает его, при том что этот бизнес — преимущественно неэффективный и требует модернизации. Малому бизнесу надо как минимум не мешать, как максимум — помогать. Улучшать институциональную среду или, говоря простым языком, дать уверенность в том, что к нему не придут завтра и не отнимут этот бизнес». 

О том, как тратятся бюджетные деньги

«Вопрос не в самом факте трат, а в их эффективности. В теории считается, что чем больше денег вложить в экономику, тем быстрее она будет расти, — но на практике это не всегда так. У нас эффект на рост — ситуативный. Была стройка к Олимпиаде в Сочи, потратили миллиарды, был вклад  в рост. Закончилась стройка — эффект сошел на нет. На новую траекторию роста мы не вышли. Логика в теории такая: сейчас потратим бюджетные деньги, будет долгосрочный эффект на рост, станем лучше жить. Но на практике, скорее всего, будет так: просто потратим, получим разовый всплеск показателя “экономический рост”, и на этом все. 

ФНБ во что-то надо вкладывать, он скоро достигнет того уровня, когда это нужно будет делать. Был вариант не тратить на территории России, мне он казался оптимальным, но от него отказались.

Мы действительно нуждаемся в инфраструктуре. Вопрос, во что это выльется — в очередную дорогу между Москвой и Питером или во что-то полезное. Нельзя допустить, чтобы механизм распределения средств ФНБ был исключительно ручным, а значит, коррупциогенным.

Вкладываться в поддержку несырьевого экспортного производства — тоже опасно: надо, чтобы предприятие начало сначала производить конкурентоспособную продукцию, а потом получало деньги из бюджета — у нас наоборот. Технологии не растут в теплицах. Посмотрите на “Сколково” — сколько денег вложено, результата нет. Так что пусть лучше средства ФНБ потратят на инфраструктуру — канализацию какую-нибудь проведут в деревню или построят дороги в регионах». 

О том, что не так с нацпроектами

«Нацпроекты — попытка создать идею, такая иллюзия наличия вектора развития. Средства на заявленные цели тратились и раньше, можно было просто выделить больше средств, но это решили облечь в форму национальной идеи. Это просто цели, сформулированные в виде нацпроектов — за все хорошее против всего плохого. Они не оформлены в отдельную графу в бюджете, сложно  разобраться: что мы тратим в рамках “обычных” расходов по привычным направлениям, а что — в рамках нацпроекта. Будет ли от нацпроектов толк — трудно сказать. Если эффект и будет, то накопленный, на горизонте 5–10 лет. Но 3% роста — в это, увы, никто не верит. Сейчас самый позитивный прогноз по России у МВФ, и он обещает только 1,9% роста».

Другие материалы цикла «Прощайте, 2010-е»:

Анастасия Стогней