Как Eli Lilly превратилась в бизнес на $1 трлн, но не избавилась от главного риска

За 10 лет Eli Lilly превратилась из стагнирующего фармпроизводителя в процветающий бизнес — и нарастила рыночную капитализацию в 14 раз, войдя в клуб компаний с оценкой более $1 трлн. Bloomberg рассказывает, какие решения руководства преобразили компанию и какой главный риск все еще омрачает ее перспективы.

Главный страх

В начале 2000-х Eli Lilly потеряла прибыль от чрезвычайно популярного Prozac — антидепрессанта, который приносил компании около 25% выручки. В 2001-м истекла защита важнейших связанных с ним патентов. В Lilly пытались заранее компенсировать это разработками в области лечения психических заболеваний, рака и диабета, но не преуспели.

К 2008-му корпорация потеряла уже треть выручки и была вынуждена уволить 5500 сотрудников. Это сильно повлияло на Дэвида Рикса — человека, который пришел в Lilly в 1996-м и в 2017-м дорос до гендиректора, по пути заработав репутацию бескомпромиссного и нетерпимого к ошибкам менеджера.

Первое, на чем сосредоточился Рикс — скорость. От испытаний перспективного препарата до одобрения американского регулятора (FDA) проходило 13-14 лет, и Рикс решил сократить этот срок вдвое. Он опробовал новый подход на тирзепатиде, способствующем уменьшению массы тела, решив опередить датскую Novo Nordisk, которая разрабатывала Ozempic и Wegovy.

Обгон конкурента

Отдел исследований и разработок Lilly превратился в подобие биотех-стартапа, где сотрудники ускорили каждый этап разработки лекарств, а менеджмент освободил их от лишней бюрократии вроде оценок коммерческой целесообразности. А всего через год, еще не имея уверенности в одобрении FDA, компания начала искать производственные площадки для будущего препарата. Риск оправдался: еще через четыре года, в 2022-м, одобрение было получено.

К 2023-му ажиотаж вокруг средств для похудения был на пике, и лидировала на рынке Novo Nordisk. Lilly стала продавать свой Zepbound на 20% дешевле, чем Wegovy, и запустила сайт LillyDirect, чтобы пациенты могли напрямую купить препарат. И столкнулась с той же проблемой, что и Novo Nordisk: производство не успевало за спросом. Главная проблема для Lilly была в производстве одноразовых ручек-инжекторов, и компания начала выпускать Zepbound в ампулах. Пациентам приходилось самим набирать препарат в шприц и делать инъекцию, но в условиях дефицита клиенты простили компании это неудобство. Lilly смогла дополнительно снизить цены и перехватить лидерство у Novo Nordisk, которая не сумела оперативно отреагировать.

Множественные угрозы

Затем Lilly взялась за свой имидж, стала лоббировать включение своих препаратов в страховые программы Medicare и Medicaid и подружилась с Дональдом Трампом с помощью обещаний вложить $27 млрд в производство на территории США.

Но это не решает главную проблему Lilly: компания лихорадочно готовится к окончанию патентной защиты на препараты для снижения веса. Lilly одновременно пытается удержать лидерство на этом рынке, борется с растущим черным рынком пептидов и бросает миллиарды на исследования и поглощения биотехов в перспективных областях вроде расстройств сна, онкологии и генной терапии. Приходится учитывать и ИИ-революцию — модели от Anthropic и OpenAI со временем тоже смогут разрабатывать лекарства, и Lilly в партнерстве с Nvidia создала собственные мощности.

Бесконечная гонка сказывается на настроениях внутри компании. Работники жалуются на перегрузки, выгорание и микроменеджмент — и опасаются ошибок, которые могут привести к серьезным последствиям. Но рынок смотрит на Eli Lilly позитивно: консенсус-прогноз предполагает рост котировок почти на 10% в ближайшие 12 месяцев, и большинство аналитиков дают рекомендацию «покупать» ее акции. Но в последние годы аналитики все менее единодушны: разброс между отдельными таргетами растет, и сейчас ожидания варьируются от -26,5% до +38,3% на годовом горизонте.