Иран без интернета, Wikipedia в кризисе и интервью с создателем Mарs.mе

Кровавые протесты в Иране с тысячами жертв среди населения вряд ли стали бы возможны, если бы местные власти не научились целиком отключать страну от интернета. Благодаря шатдауну почти две недели весь мир не получал достоверной информации о том, что творится в Иране. В этом выпуске Технорассылки расскажем, как такое вообще стало возможным, и сравним суверенный иранский интернет с российским.

«Когда отключается интернет, раздаются выстрелы»

К вечеру 8 января сотни тысяч протестующих против действующего в Иране режима аятолл вышли на улицы городов, начали поджигать мечети и полицейские участки. По всей стране происходили ожесточенные столкновения с силовиками и добровольцами военизированных формирований «Басидж», а главной точкой протеста стал густонаселенный Тегеран. Тем же вечером страна была отключена от глобального интернета. По данным Cloudflare Radar, интернет-активность в стране упала до 0,1% от среднего значения, NetBlock сообщал об 1% от обычного объема интернет-трафика.

В интернет просачивались ролики с кадрами протестов: горящих улиц, скандирующих людей и десятков мертвых тел в черных мешках у моргов. Но информации из Ирана с каждым днем становилось все меньше.

С 14 января аналитики и правозащитники сообщают, что протест в целом по стране подавлен, силовики патрулируют улицы городов, но митингов на них больше нет. Дональд Трамп, обещавший ударить по Ирану, если власти не прекратят насилие против протестующих, в среду заявил, что, по его данным, убийства прекратились.

Достоверной информации о жертвах нет до сих пор. 18 января со ссылкой на местного чиновника Reuters сообщил по крайней мере о пяти тысячах погибших, правозащитники из HRANA сообщали минимум о 16 тысячах арестованных. Массовые убийства начались ровно в тот момент, когда в стране отключили связь. «Мы почти уверены, что по всей стране с позднего вечера четверга началась массовая резня», — заявил WSJ исполнительный директор нью-йоркского Центра по правам человека в Иране Хади Гаэми.

«Когда отключается интернет, раздаются выстрелы, — говорилось и в открытом письме иранских профессоров, исследователей и техноспециалистов, адресованном Международному союзу электросвязи, ООН и мировому интернет-сообществу. — Разрыв связей устраняет общественный контроль и подотчетность, позволяя безнаказанно открывать огонь по безоружным протестующим. В этой ситуации мы знаем, что люди гибнут, но не знаем сколько. Журналисты, активисты и даже семьи остаются в неведении, а правда намеренно скрывается. Молчание становится оружием».

Помощь с неба

Интернет-шатдаун в Иране оказался самым масштабным в истории страны. Например, во время 12-дневной войны с Израилем летом 2025 года отключался внешний контур, но «суверенный иранский интернет» продолжал работать. Но как в таком случае в интернет просачивались ролики о протестах?

Практически единственным способом передавать данные вовне оказались терминалы Starlink, которые в страну годами завозили контрабандой — например, через Армению и Ирак. Формально Starlink в стране работать не может.

• Во-первых, потому что это строго запрещено местными законами — их в Иране ужесточили после 12-дневной войны с Израилем. Тогда использование Starlink в стране было криминализировано и теперь может быть квалифицировано как шпионаж. Если за личное использование антенны максимальный срок составляет два года тюрьмы, то за обвинение в шпионаже теоретически может применяться и высшая мера наказания в виде смертной казни.
• Во-вторых, ввозить в страну терминалы Starlink было запрещено и по американским законам: Иран уже много лет живет под жесткими американскими санкциями. Но с 2022 года для американских компаний, предоставляющих услуги связи, сделали исключение — и SpaceX активировал доступ к Starlink с территории Ирана. Это сильно обеспокоило местные власти. С «расширением» Starlink на Иран страна пыталась бороться в том числе через тот самый Международный союз электросвязи при ООН, которому адресовали свое письмо иранские интеллектуалы. Работа Starlink в стране без лицензии от местных властей вообще-то нарушает международные правила, но обращение иранских властей в организацию результатов не дало.

К 2026 году спутниковым интернетом в стране пользовались не только оппозиционеры — Starlink в целом стал довольно популярным у местных интернет-провайдеров. Дело в том, что стране в целом низкое качество связи и Starlink помогал не только обходить ограничения, но и просто получать доступ к нормальному интернету.

Вокруг спутникового интернета в Иране в итоге вырос целый бизнес: состоятельные клиенты могли заказать контрабандную антенну онлайн и оплатить ее при доставке, а в некоторых зданиях в крупных городах доступ к спутниковому интернету продавался как преимущество. Но по-настоящему массовым этот сервис в Иране стать не мог: помимо того что Starlink — это незаконно, это еще и дорого. Кроме стоимости самой антенны, абонентская плата за ее использование составляла $110–120 в месяц, а для среднестатического иранца это неподъемные расходы. За подписку тоже как-то надо было платить, а в условиях банковских санкций и это оказывается непростым делом.

Локальный интернет тоже обходился пользователям недешево: при ухудшающемся качестве иранские операторы постоянно сокращали объем трафика, а пользователям приходилось платить еще и за VPN-сервисы, которые в стране давно стали нормой. Стоимость интернета на семью в итоге могла быть сопоставима с услугами Starlink, оценивали специалисты.

Тем не менее если в конце 2022 года число устройств Starlink в стране оценивалось в 800 штук, то к осени 2024 года — уже в 6–7 тысяч, писало независимое иранское издание IranWire. Другие специалисты оценивали, что к началу протестов число ввезенных в страну терминалов увеличилось до десятков тысяч. Но эта цифра звучит нереалистично, считает эксперт в области интернет-безопасности и глава «Общества защиты интернета» Михаил Климарев. Во-первых, ввезти такое число новых антенн в момент, когда власти активно с этим борются, — задача нетривиальная. Во-вторых, если бы устройств было так много, властям вряд ли удалось бы настолько успешно их заглушить.

А сделать это, похоже, и правда получилось: к концу недели информации о происходящем в Иране почти не стало. Не помогло даже то, что стараниями активистов SpaceX сделала доступ к Starlink бесплатным на всей территории страны. С прошлого воскресенья аналитики стали сообщать о перебоях в работе спутникового интернета.

По всей видимости, власти нашли сразу несколько способов борьбы с незаконным выходом в сеть:

• Во-первых, силовики совершали облавы и изымали антенны у населения — больше всего таких обысков происходило в Тегеране.
• Во-вторых, в этот раз против Starlink, судя по всему, использовались средства радиоэлектронной борьбы военного назначения — с их помощью можно на ограниченной территории подавить частоты, используемые устройствами SpaceX. Среди глушителей, которые могли использовать иранские власти, — российские широкополосные глушители «Красуха-4». Российские военные ранее опробовали их в Украине, но в условиях реальных боевых действий глушители оказались неэффективными: огромные комплексы становились легкой мишенью для дронов, говорит Климарев. Но во время протестов они вполне могли оказаться полезными.

Классовый интернет

«Суверенный интернет» в Иране строили последние 16 лет — и началось это тоже после протестов 2009 года. Многое в нем может показаться пугающе знакомым современному пользователю рунета. Например, в Иране есть собственный набор «белых» сервисов внутри «локального интернета». В стране работает National Information Network или NIN — Национальная информационная сеть, которую сами иранцы иронично называют «халяльным интернетом».

Внутри NIN находится целая цифровая экосистема: например, там работает сервис такси Snapp! и иранские банковские приложения. Цифровой банкинг оказался критически важен в условиях резкого обесценивания риала — местные пользователи почти не используют наличные. В стране есть и свой маркетплейс — Digikala, и видеоплатформа Aparat, и даже мессенджеры Soroush и Bale.

На иранском рынке цифровых сервисов также идут хорошо знакомые россиянам процессы: например, из супераппа Snapp!, который делает сервис такси и доставки, фактически выдавили иностранных акционеров. А контроль в Digikala был по сути «отжат» у бывших владельцев связанными с государством структурами. В результате сейчас все интернет-активы сосредоточены в руках структур, связанных с окологосударственными холдингами — EIKO и Mostazafan.

Но есть в Иране и свои ноу-хау — например, «многоуровневый интернет», который еще называют «классовым». Это когда власти решают, будет ли у человека доступ к интернету без тотальной цензуры, исходя из его статуса и профессиональных нужд. Например, айтишники, профессора, чиновники или журналисты могли получить так называемые «белые симки», благодаря которым доступ в интернет для них мог быть свободнее, чем для остальных. В итоге получился свободный интернет для избранных — верных режиму чиновников и пропагандистов, но доступ к нему все равно дается под жестким контролем властей и без всякой анонимности.

То, как на практике устроена эта система и насколько важную роль на самом деле играет, показали нынешние протесты: пока вся страна сидела без связи, пропагандисты и правительственные аккаунты быстро вернулись в глобальные соцсети. Эту практику вполне могут взять на вооружение и в России — IT-компании, у которых есть отдельный доступ в «свободный интернет» без блокировок Роскомнадзора, в стране уже есть.

До последнего шатдауна Иран не был полностью отрезан от глобального интернета. Хотя NIN работает уже много лет, полностью заблокированы в стране были только самые крупные глобальные платформы вроде YouTube или Facebook, а многие иностранные приложения и сервисы поменьше продолжали работать. Серьезную осечку эта система дала еще в 2019 году: во время очередных протестов иранские пользователи организовывались в мессенджере разрешенной на тот момент в стране видеоигры. «Тогда стало ясно: эксперимент с „халяльным интернетом“ не удался, — говорил FT живущий в Европе иранский инженер. — В следующий раз им придется все это отключить».

К полному шатдауну в Иране готовились не один год — и все же отключать его пришлось «в панике», свидетельствует анализ происходивших при отключениях событий, проведенный проектом Ainita: «Создавалось впечатление, что кто-то вошел в комнату с приказом: „Немедленно все выключить“ — и на этом все закончилось». Но вместе с глобальным интернетом иранские власти сначала отключили и NIN, хотя работа локальной сети была восстановлена, свидетельствуют аналитики.

Иранская интернет-цензура сейчас очень похожа на российскую, говорит основатель Amnezia VPN Мазай Банзаев. В Иране Amnezia работает больше трех лет — и за последний год цензура в стране стала гораздо более изощренной, отмечает он. «Раньше блокировки производились в основном по IP. Однако сейчас у нас есть основания полагать, что у иранских властей появился автоматизированный комплекс по борьбе с VPN-сервисами. Он позволяет найти „сигнатуру“, с помощью которой можно не блокировать наглухо IP, а применить „интеллектуальную“ точечную блокировку».

Похожесть российской и иранской цензуры может быть неслучайной. Иран, вероятно, обращался за помощью в развертывании этого комплекса к иностранным специалистам, полагают эксперты. «А учитывая то, что лидерами в технологиях цензуры в мире остаются Китай, Иран и Россия, можно предположить, что они помогают друг другу и активно обмениваются опытом», — говорит Банзаев. О том, что иранская архитектура сетевого контроля разработана не без помощи России, пишет и Foreign Policy: иранская система фильтрации трафика разработана на базе применяемых в России DPI, а интегрировать DPI на собственных сетях иранским операторам помогал российский бизнес.

Что мне с этого?

Можно ли, по примеру Ирана, целиком отключить интернет и в России? Вопрос сложный. Иранский интернет все же не похож на российский своей архитектурой. Например, в Иране весь международный трафик проходит через единственную государственную компанию-монополиста TIC. В России же — десятки точек обмена трафиком, а независимых провайдеров — тысячи. Поэтому физически «выдернуть кабель», не обрушив внутреннюю связность, в стране гораздо сложнее. Поэтому сейчас в России предпочитают идти другим путем: с помощью ТСПУ децентрализованный рунет превращается в контролируемую из единого центра систему. Точечные блокировки, фильтрация трафика и «замедление» сервисов бьют по цифровым свободам, но все еще «лечатся» продвинутыми VPN-протоколами. И все же российские власти не зря много лет подряд строят архитектуру для «суверенного рунета». И риски того, что в какой-то момент в стране могут решиться на полную цифровую изоляцию — даже ценой разрушения связей с глобальной экономикой, — не минимальны.

«ЭТО ОСЕТИНСКАЯ»

Как создатель Марs.mе Юрий Мельничек делает лекарство от старости

Создатель Марs.mе Юрий Мельничек сегодня занимается тем, что еще недавно звучало как фантастика, — разработкой лекарств от старения. В 2010 году Мельничек ушел из Google, отказавшись от высокой зарплаты, чтобы запустить сервис офлайн-карт, который позже стал одним из самых популярных навигаторов в мире. После продажи Марs.mе и нескольких AI-проектов Google и Pinterest он сосредоточился на венчурных инвестициях. И одна из его ключевых ставок сейчас — компания Gero, разрабатывающая препараты для замедления старения. Об этом, а также — о медицинском ИИ, прогнозировании заболеваний и секретах переговоров с технологическими гигантами смотрите в интервью на канале «Это Осетинская».

READ LATER

• Свое 25-летие Wikipedia встречает в глубоком кризисе: главная рукотворная база человеческих знаний сталкивается с угрозами со стороны регуляторов, ИИ и Илона Маска. Сможет ли Wikipedia выжить?
• Как хаос, устроенный Трампом в NASA, стремительно снижает шансы США на победу над Китаем в новой «лунной гонке»?
• Как фильм об ИИ-лаборатории Google DeepMind неожиданно стал хитом YouTube — и кто и как его снимал?