Эрозия лидерства: почему вместо нефтедоллара может прийти нефтеюань и как быстро это произойдет

Война на Ближнем Востоке создала «идеальный шторм» для нефтедоллара — основы торгового могущества американской валюты — и выдвинула на передний план идею нефтеюаня, пишет Bloomberg. Конфликт ускорил процессы, которые помогут юаню бросить вызов доллару.

Основа гегемонии

Нефтедоллар — краеугольный камень доминирования американской валюты в мировой торговле, отмечает аналитик Deutsche Bank Маллика Сачдева. Через торговлю нефтью долларизуются и остальные расчеты по производственным цепочкам, в долларах накапливается прибыль, и инвестируют ее тоже в долларовые инструменты —  вся эта система поддерживает статус американской валюты как главной резервной валюты не хуже «золотого стандарта», который действовал до 1971 года.

Нефтедоллар, в свою очередь, начал формироваться благодаря соглашению 1974 года между США и Саудовской Аравией: монархия продавала Штатам нефть за доллары и инвестировала прибыль в американский госдолг, взамен закупая оружие и получая гарантии безопасности. Но в последние годы основания, на которых стоит нефтедоллар, ослабли, а война с Ираном ускорила этот процесс. 

Треснувший фундамент

Спустя полвека почти все условия сделки постепенно перестают выполняться:

• США сами стали нетто-экспортером нефти, и 85% ближневосточного сырья теперь идут в Азию;
• Саудовская Аравия локализует оборону — в рамках стратегии «Vision 2030» страна стремится снизить зависимость от импортного оружия и тратить половину военного бюджета на собственные разработки;
• саудиты экспериментируют с альтернативными системами расчетов за нефть: например, они подписали соглашения о валютных свопах с Китаем и присоединились к проекту mBridge, который развивает прямые расчеты на основе цифровых валют центральных банков;
• существенная часть нефтяных потоков, а именно подсанкционное сырье, уже торгуется вне долларовой системы.

Новая война на Ближнем Востоке ускорила этот процесс. Американские гарантии безопасности не уберегли монархии Залива от иранских обстрелов, в то же время США не смогли обеспечить свободное судоходство в регионе, и экспортерам нефти пришлось отдельно договариваться с Ираном о проходе своих танкеров — и платить Ирану в юанях или криптовалюте.

Фрагментация энергорынка

Сейчас ситуация на энергетическом рынке напоминает 70-е, считают в Deutsche Bank — мир переживает уже второй энергетический шок за десятилетие (предыдущий был в 2022 году). Текущая конфигурация глобального рынка оказалась слишком хрупкой, и зависимые от нефти страны вынуждены адаптироваться, даже если нефтяные цены снова снизятся. У них есть три пути:

• добывать больше нефти и газа у себя. Так могут сделать, например, Великобритания и Бразилия, в то время как некоторые потребители в Европе и Азии могут вновь опереться на угольную генерацию;
• ускорить переход на возобновляемые источники энергии. Здесь лидером стал Китай, производящий 80% солнечных батарей, 70% ветряков и 70% литиевых аккумуляторов. Часть стран Глобального Юга могут воспользоваться этим предложением;
• сделать ставку на атомную энергетику. Этого можно ожидать от Европы, Японии и Южной Кореи.

В итоге сокращение нефтеторговли за доллары может уменьшить долларизацию торговых цепочек вообще, что потенциально ведет к смене валюты-лидера в мировой торговле.

Вакантное место гегемона

Председатель КНР Си Цзиньпин уже представлял Ближнему Востоку концепцию нефтеюаня в 2022 году — правда, без особого успеха. С тех пор ситуация начала меняться в пользу китайской валюты, а война с Ираном может выступить катализатором этих изменений: через китайскую трансграничную межбанковскую систему CIPS недавно прошли транзакции на рекордные 1,22 трлн юаней ($179 млрд) в день. Правда, это все еще малая доля среднего суточного объема американской CHIPS в $2 трлн.

Впрочем, нефтеюань пока сложно назвать готовой альтернативой нефтедоллару. Во-первых, этому мешает нежелание самого Китая: по словам источника Bloomberg, правительство КНР пока стремится только оплачивать юанями собственный нефтяной импорт и не добивается того, чтобы третьи страны использовали юань в расчетах. Во-вторых, юаневая система пока не может предложить того же, что предлагает долларовая: Пекин жестко контролирует потоки капитала, что снижает конвертируемость валюты и не дает возможности иностранным инвесторам легко размещать юаневую прибыль в китайских инструментах. Тем более, что эти рынки пока несопоставимы: в офшорной юаневой финансовой системе на прошлый год было депозитов на 1,6 трлн юаней ($234 млрд), а офшорные активы, номинированные в долларах, насчитывают более чем $15 трлн.

Игра вдолгую

В итоге рынки продолжают уходить от доллара, но его позиция остается доминирующей. Сейчас 80% мировых торговых расчетов происходят в американской валюте, а через пять лет эта доля сократится до 70%, прогнозирует исполнительный директор Института Ближнего Востока при бизнес-школе HSBC Пекинского университета Чжу Чжаои. В то же время доля юаня может вырасти с 4-5% до 8-10%.

Это еще не похоже на смену лидерства — до этого момента может пройти еще много лет, отмечает Bloomberg. Например, предыдущий гегемон — фунт стерлингов — сохранял ведущие позиции в мире до 1940-х годов, хотя экономика США превзошла британскую уже в 1900 году.

Для инвестора постепенная дедолларизация может означать повышенную волатильность американской валюты и снижение спроса на номинированные в долларах активы. Но главный риск дедолларизации для западных экономик — всплеск инфляции и долговая спираль, поскольку именно доминирование своей валюты в мире позволяет США импортировать дефляцию через торговлю с глобальным Югом и Востоком, финансировать дефицит бюджета по относительно низким ставкам и отдавать менее продуктивные сегменты экономики на аутсорс.