Поражение партии Виктора Орбана на выборах в Венгрии оказалось сокрушительным — партия Петера Мадьяра получила конституционное большинство. Это крупный проигрыш и для России, теряющей самого полезного союзника в Европе.
Что случилось?
После подсчета 99% голосов на парламентских выборах в Венгрии стало очевидно, что 16-летняя эпоха премьера Виктора Орбана закончилась. Партия Tisza Петера Мадьяра получит больше двух третей — 138 мест в 199-местном парламенте и обеспечит себе конституционное большинство. У партии Fidesz Орбана всего 55 мест против 133, полученных в 2022 году.
Орбан уже признал поражение и выразил готовность работать на благо Венгрии как лидер оппозиции. Мадьяр на победном митинге в Будапеште сказал, что венгры «вместе освободили Венгрию и избавили ее от режима Орбана». «Венгрия выбрала Европу, — заявила президент Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен. — Страна вернулась на европейский путь. Союз стал сильнее».
С конституционным большинством Tisza изменит систему власти и выборов, перекроенные Орбаном под себя. От Мадьяра стоит ждать разворота к Брюсселю, но не немедленного разрыва с Россией: он системный политик и европрагматик. Относительно отношений с Россией он уже высказался: говорить с Путиным придется, потому что итоги выборов не влияют на географию и энергетическую зависимость. Но его правительство не будет ни проевропейским, ни проукраинским.
Что Орбан давал России: политика
Уход Орбана будет огромной потерей для Кремля. Во-первых — идеологической. Для Москвы Орбан — живое доказательство того, что суверенная нелиберальная демократия внутри ЕС возможна и устойчива. Его падение ломает этот нарратив и создает неудобный прецедент для других «нелиберальных» союзников России — как уже находящихся у власти, как в Словакии, или имеющих частичную власть, как в Чехии, так и претендующих на нее, например в Германии. Все эти силы объединяет национализм и противостояние ЕС, что вполне на руку Москве. Уход Орбана, как объясняет европейский дипломат в Брюсселе, «выбивает фундамент из-под всего этого движения — без него они будут гораздо слабее».
Большинство европейских национальных правых партий скептически относятся к продолжению поддержки Украины и политики санкций против России. Тут тоже пионером и заводилой был Орбан. С 2022 года Венгрия постоянно блокировала продление санкций против России и выделения военной помощь Киеву из Европейского фонда мира, а также саботировала процесс вступления Украины в ЕС.
Сам Орбан соблюдал политическую осторожность — позиционировал себя не как союзник Москвы, а как желающий мира посредник, защищающий интересы исторически не слишком пророссийской Венгрии против жаждущего войны ЕС. В июле 2024 года Орбан совершил «миротворческую миссию» — последовательно посетил Киев, затем Москву, заявив, что Венгрия скоро станет единственной страной в Европе, способной говорить с обеими сторонами.
На деле «миротворчество» выражалось прежде всего в блокировании западной поддержки Украины. В 2024 году Орбан блокировал изменение санкционного режима, необходимое для выдачи Украине кредита в $50 млрд, прямо заявляя, что не уступит до окончания выборов в США. В марте 2026 года — буквально за три недели до выборов — Орбан вновь заблокировал выделение помощи Украине, на этот раз из-за прекращения транзита нефти по трубопроводу «Дружба». Членство в НАТО и ЕС не давало Орбану пойти слишком далеко — венгерское небо оставалось открытым для натовских самолетов, доставляющих вооружение на Украину. Но в собственно военной помощи Будапешт не участвует.
Орбан никогда не был принципиальным пацифистом или идеологическим союзником России. Более того, началом своей политической карьеры в молодости он обязан именно антисоветской и антироссийской риторике. При голосовании о санкциях и помощи Украине Орбан последовательно выступал как прагматичный торговец правом вето. Каждая уступка руководству ЕС имела цену: деньги из европейских фондов, исключения по энергетике, компенсации за транзит.
Но для России это было подспорьем. Позиция Орбана задерживала принятие санкций и выделение помощи Украине. Россия получала не союзника, а регулярный тормоз в европейском механизме. Готовность Орбана в конечном счете всегда уступать за деньги означала, что его вето никогда не было абсолютным — но оно стоило ЕС времени, денег и политической энергии.
При Мадьяре Москва точно лишится этого управляемого тормоза. Для нового премьера будет важно восстановить отношения с Брюсселем — в частности, чтобы получить почти €30 млрд из различных грантов и программ, замороженных в ответ на отказ Орбана проводить реформы и остановить ползучий демонтаж демократии в стране. Эпохе постоянного венгерского вето в ЕС придет конец.
Экономика
С экономической точки зрения Будапешт прежде всего важен для Москвы тем, что Венгрия остается одним из немногих каналов, через который Россия сохраняет энергетические связи с ЕС. Орбан эти связи последовательно защищал, раздражая тем самым Еврокомиссию. Эти связи слишком тесны, чтобы победа Мадьяра привела к их разрыву — но некоторые из них могут оказаться под вопросом.
Во-первых, Венгрия получает российский газ. За полгода до начала вторжения в Украину «Газпром» и венгерская MVM подписали два контракта на поставку до 4,5 млрд кубометров газа в год сроком на 15 лет — до конца 2036 года. Уже после этого были подписаны дополнительные соглашения, которые довели объём до 7,7 млрд кубометров в год. При этих объемах и европейских ценах контрактов «Газпрома» порядка $300–350 за тысячу кубометров годовой поток от Венгрии составляет около $2,5 млрд. Это важный контракт для российской газовой монополии, потерявшей большинство европейских клиентов, но не критично в целом для России. Газ, в отличие от нефти всегда был и остается не столько источником доходов бюджета, сколько механизмом политического влияния.
Мадьяр мало что может сделать с этим контрактом. Стандартное условие долгосрочных контрактов «Газпрома» — «бери или плати»: покупатель должен оплачивать невыбранные объемы, даже если физически не отбирает газ. Если начать переговоры об изменении условий или досрочном расторжении, Венгрия получит годы арбитражного разбирательства и миллиардные штрафы, которые будут для нее гораздо неприятнее, чем недополученная прибыль для России. Максимум, что может он сделать, это отказаться от дополнительных соглашений, что выльется в потери более $1 млрд в год для России. При этом, российский газ дешевле СПГ, который могла бы покупать Венгрии. Объяснять избирателям, которые будут голосовать за него на фоне недовольства экономикой, что теперь им придется увеличить расходы на энергию, Мадьяру бует не с руки. Скорее всего, газовые контракты останутся и после выборов.
Венгрия дольше всех в ЕС получала и российскую нефть. Евросоюз, запрещая в 2022 года покупку, импорт и транзит сырой нефти из России, сделал исключение для Венгрии, Словакии и Чехии, получавших нефть по трубопроводу «Дружба», учтя их зависимость от российского топлива. Венгрия получала через «Дружбу» Венгрия примерно 10 млн тонн нефти в год. С учётом Словакии, где венгерской MOL принадлежит местная нефтяная компания Slovnaft, суммарные поставки по южной ветке трубопровода составляли около 12 млн тонн в год.
Но фактически «Дружба» с января 2026 года не работает из-за повреждения от взрыва. Орбан обвинил во взрыве Украину и требовал ремонта, блокируя санкции. Вряд ли Мадьяр будет занимать столь жесткую позицию. Кроме того, ЕС планирует полностью закрыть этот канал поставок к 2027 году, чему Венгрия и Словакия сейчас активно противятся. Мадьяр, придя к власти, скорее всего, смягчит позицию Венгрии — срок 2027 года станет реальным. Теоретически Россия потеряет на закрытии продаж через «Дружбу» около $6 млрд. Поскольку труба и так не работает, немедленных потерь Россия не понесет, но политическое давление на Украину с требованием восстановить трубопровод и поставки исчезнет.
Третий энергетический «крючок» — атомная станция «Пакш-2». Это отдельная многомиллиардная история с «Росатомом», которая вообще не регулируется санкциями ЕС и которую новое проевропейское правительство не сможет закрыть без колоссальных финансовых потерь. Строительство станции официально началось в феврале 2026 года. Пуск ожидается не раньше 2033–2035 годов. Общая стоимость проекта — €12,5 млрд евро, из которых большая часть (€10 млрд) традиционно для таких проектов предоставлено в качестве кредита Россией. Отказ от строительства чреват возвратом уже выделенной части кредита и штрафными санкциями.
С одной стороны, для проевропейской партии продолжение сотрудничества с «Росатомом» и увеличение энергетической зависимости от России токсично. С другой — отказ будет требовать долгого арбитража и финансовых затрат. Полностью отказаться от проекта без альтернативы Мадьяру будет сложно — предполагалось, что новая станция после запуска обеспечивает 70% потребностей Венгрии в электроэнергии. Но новые венгерские власти могут заморозить проект, прекратить финансирование или инициировать долгие переговоры о выходе. Пример такой заморозки дала в свое время Турция, фактически остановив строительство станции «Аккую» на фоне политического противостояния с Москвой из-за Сирии.
В целом, потери России на энергетическом фронте возможны, но не слишком велики немедленно, несколько миллиардов долларов в год, причем большая часть — только на бумаге из-за неработающей «Дружбы».
Банковские проблемы
Как ни парадоксально, более важным для Москвы может стать потеря Венгрии как финансового канала взаимодействия с Европой. Часть транзакций между Россией и ЕС шла именно через венгерские структуры именно потому, что Будапешт смотрел на это сквозь пальцы. С приходом Мадьяра этот канал может закрыться.
Тут главная роль — у венгерского ОТР Bank. Российская «дочка» OTP — 20-й по размеру активов банк в России и один из немногих банков в стране, не попавших под прямые санкции США. Под санкции не попали и другие российские «дочки» европейских банков, крупнейшие из которых — австрийский Райффайзенбанк (11-е место) и итальянский Юникредит (23-е). Но зарубежные Reiffeisen и UniCredit находятся под постоянным давлением со стороны ЕЦБ, требующего сокращения рисков на Россию, ограничения новых кредитов и ускорения выхода с рынка.
Ситуация с OTP принципиально другая: поскольку Венгрия не входит в еврозону, его регулятор — на ЕЦБ, а национальный центробанк Венгрии. Европейский регулятор вообще не имеет прямых рычагов давления на OTP, а венгерский регулятор при Орбане ничего от банка в России и не требовал. Это и делало OTP уникальным каналом для трансграничных операций.
Примечательная деталь: когда «Райффайзен» со 2 сентября 2024 года прекратил валютные переводы для большинства клиентов, приток новых клиентов-юрлиц в ОТП банк резко вырос — настолько, что головной банк в Венгрии начал возвращать часть платежей из-за нехватки ресурсов на обработку.
Смена власти в Венгрии может изменить эту ситуацию: формально ЦБ Венгрии независим от правительства, но при давлении ЕС Будапешт вряд ли будет защищать деятельность банка в России. Под ударом могут оказаться и венгерские компании, продолжающие работать в России и часто участвующие в схемах обхода технологических и финансовых санкций. Утрата этого канала приведет к усложнению цепочек, увеличению расходов, хотя оценить реальные потери невозможно.
Почему это важно?
Возможное поражение Орбана будет болезненным для России. Часть потерь будет от сокращения энергетической связи, часть — из-за возможного снижения поставок газа, и из-за возможных проблем со строительством атомной станции, и из-за утраты финансовой связи через ОТР. Но главная потеря — стратегическая. Венгрия была последним форпостом России в ЕС, обеспечивающим одновременно вето в Совете ЕС, банковский канал и энергетические контракты. Всё это не рушится сразу, но поражение Орбана может запустить процесс необратимого сворачивания.