Атака на Max. Кто добился удаления национального мессенджера из App Store и чем ответят российские власти?

На прошлой неделе все приложения VK, включая национальный мессенджер Max, пропали не только из App Store, но и из Google Play, а сама компания попала под европейские санкции. Это может заставить Кремль вернуть россиянам заблокированные Telegram и WhatsApp, надеются в Фонде борьбы с коррупцией, который лоббировал ограничения против VK. Скептики же опасаются, что ответ российских властей может оказаться «зеркальным» — то есть россиянам ничего не вернут, а наоборот — заблокируют сервисы Apple и Google.

Этот материал был написан специально для рассылки The Bell.Tech

Черная полоса

Если кто-нибудь когда-нибудь будет описывать историю VK, лето 2026 года наверняка будет признано для компании худшим. Через четыре с половиной года войны VK попала под европейские санкции, а вся ее экосистема была удалена и из App Store, и из Google Play. Эту лягушку варили медленно:

• Сначала, 3 июня, из App Store пропал национальный мессенджер Max. Для VK это стало полной неожиданностью. Глава Минцифры Максут Шадаев тогда обещал разобраться в ситуации и вернуть сервис обратно. Сама Apple объяснила свое решение санкциями, хотя ни о каких прямых санкциях против VK на тот момент еще не было известно.
• Как были устроены переговоры российских властей с американской корпорацией — неизвестно. Но Max в App Store вернуть так и не удалось. А 25 июня из магазина приложений исчезла и вся остальная экосистема VK.
• 13 июля Совет ЕС официально внес в санкционный список VK и «Коммуникационную платформу» — разработчика Max. Обоснование: разработку мессенджера курировала ФСБ, он подлежит обязательной предустановке на все смартфоны и планшеты, обладает широкими возможностями для слежки, а значит, «обеспечивает техническую поддержку репрессий против гражданского общества».
• Еще через три дня теперь уже Google удалила из Google Play не только Max, но и всю экосистему VK — «ВКонтакте», «Одноклассники», «Дзен», почту и облако Mail, «VK Видео» и еще около десятка сервисов.

Акции VK на Московской бирже к вечеру четверга падали почти на 13% — до 124 рублей, а к вечеру пятницы опустились до 120 рублей за штуку. Вся компания стоит теперь около 71 млрд рублей.

«В целом нас услышали»

Активным лоббистом санкций против VK был Фонд борьбы с коррупцией (ФБК, признан в России экстремистской и террористической организацией). Руководитель политических проектов ФБК Леонид Волков на этой неделе напомнил, что кампанию против интернет-цензуры фонд анонсировал еще зимой. В итоге «месяц назад выпилили скам-мессенджер Max из AppStore, а сегодня еще более важная история — провернулись жернова евробюрократии и под санкции загремели все ключевые организаторы онлайн-цензуры в России, строго по нашему списку, и с ними, что суперважно, компании-разработчики VK и Max», — написал он в понедельник в X.

О том, что ФБК и их соратники активно продвигали идею санкций против VK и нацмессенджера Max, The Bell говорят и собеседники в правозащитных организациях. В феврале ФБК запустил проект «Я на связи», пообещав составить список причастных к блокировкам, передать его властям ЕС и США и начать переговоры с бигтехами, чтобы удалить нацмессенджер Max из магазинов приложений.

На вопросы The Bell Волков ответил, что фонд «плотно занимался темой» последние полгода — после того как российские власти стали вводить ограничения против Telegram и WhatsApp. Команда вела и публичную кампанию, и непубличную работу — например, встречалась с Google, говорит он. Санкции ЕС против разработчиков СОРМ, а также VK и Max Волков связывает именно с этими усилиями: в итоговом документе продублирован список организаций и людей, который составляли юристы фонда. «Под удар попали и физические лица, причастные к интернет-цензуре, и VK c Max, что дает нам основания полагать, что в целом нас услышали», — объясняет он.

Идея у фонда была такая: если удалить Max из магазинов приложений, это заставит российские власти разблокировать Telegram и WhatsApp — так как без мессенджера страна функционировать не сможет, говорит Волков. Собеседники The Bell в техноиндустрии в таком исходе сомневаются. «От войны санкций и удалений в конечном итоге больше неудобств обычным людям», — считает разработчик одного из сервисов для обхода цензуры в рунете. «VK убрали, а „Яндекс“ оставили. Где грань? Или теперь все госкомпании должны удалить? А „Госуслуги“?» — спрашивает другой. Помимо Max под блокировки попали и другие сервисы, которыми пользуются миллионы людей, например «VK Музыка», замечает он.

Кому отдать Max

«Не знаю даже, почему они к этому не готовились, но всерьез обсуждать, что теперь делать, в VK начали только после удаления приложений из App Store», — рассказывает собеседник The Bell, знакомый с происходящим в компании.

Max пропал из App Store в разгар экономического форума в Петербурге. В кулуарах министр цифрового развития Максут Шадаев обещал «решать вопрос». Дмитрий Песков в конце июня говорил, что власти «рассчитывают получить разъяснения» от Apple, потому что удаление VK «ставит под вопрос надежность» ее сервисов, а пока предлагал всем россиянам переходить на Android. Ну, а ФАС требовала от американской корпорации срочно решить вопрос с предустановкой российского софта на ее устройства и грозила штрафом в 4 млрд рублей. Публичной реакции со стороны Apple на все эти предупреждения не последовало.

В VK после демарша Apple начали прорабатывать план по спасению Max. Среди прочих обсуждался вариант «переписать» нацмессенджер на стороннего, не связанного с VK разработчика, рассказал собеседник The Bell, знакомый с ситуацией в VK. Обсуждалась в том числе и передача сервиса государству, утверждают двое собеседников The Bell, знакомых с переговорами.

«Была даже залихватская идея загрузить Max в App Store из-под аккаунта Минцифры, на котором висят „Госуслуги“ — ну, раз мессенджер национальный, государственной важности приложение, так сказать. Но от нее отказались, опасаясь, что тогда Apple выкинет из магазина не только Max, но и „Госуслуги“ — это чрезмерные риски», — говорит собеседник The Bell, близкий к VK. «Передача Max стороннему, не связанному с VK акционеру могла бы помочь. Его можно было бы отдать и Минцифры», — подтверждает такие обсуждения собеседник The Bell, близкий к правительству: раз мессенджер обвиняют в «государственности», что мешает государству стать формальным собственником.

Но если после удаления Max из App Store передачу национального мессенджера сторонней структуре еще имело смысл обсуждать, то после введения санкций ЕС это потеряло всякий смысл. Все дело в формулировках, сопровождавших решение ЕС. В обосновании санкций утверждается, что разработка Max велась под контролем ФСБ, а сам мессенджер обладает широкими возможностями для слежки и при этом по закону он обязан предустанавливаться на все мобильные телефоны и планшеты в стране. Сама VK, по мнению ЕС, поддерживает репрессивные действия российских властей, в том числе «предоставляя данные о пользователях своих сервисов, которые публиковали материалы с критикой агрессивной войны России против Украины», а также участвует в блокировке VPN. При такой постановке вопроса, кому бы ни был передан Max, вернуть его в магазины приложений не удастся.

«Сейчас уже мало что можно сделать», — признает собеседник, близкий к компании. Будут «перекрашивать» приложения и перевешивать их на другие юрлица, как это делают банки, полагает он. «Более реалистичная идея — использовать PWA, то есть сайт, который запускается как приложение [у некоторых сервисов VK такие веб-приложения уже есть]. Это, по сути, единственный рабочий вариант», — добавляет другой собеседник The Bell, близкий к VK.

Спасти от санкций VK пробует другой актив — магазин приложений Rustore. На этой неделе компания объявила, что продала его гендиректору компании-разработчика сервиса Дмитрию Панкрушеву. И это не единственный пример. Экстренную распродажу VK уже задействовала осенью 2022 года. Тогда группа продала свой главный международный бизнес — игровую компанию My.Games. Ее покупателем за $642 млн стал венчурный инвестор Александр Чачава. После начала войны он неожиданно превратился в крупнейшего российского техноинвестора, также став владельцем крупных пакетов акций в «Яндексе» и Ozon. Собеседники The Bell называли Чачаву инвестором, действующим в интересах структур основного акционера VK, давнего друга Владимира Путина, миллиардера Юрия Ковальчука.

«Зеркальные» меры

Для самой VK санкции уже мало что меняют. «Обычный пользователь Android даже ничего не заметит», — полагает собеседник The Bell на интернет-рынке. Пользователи Android, в отличие от iOS, по-прежнему могут устанавливать приложения VK из RuStore, Huawei AppGallery, Samsung Galaxy Store, Xiaomi GetApps или напрямую скачав APK (установочный файл для приложения на Android) с сайта — все эти каналы в России работают.

Куда опаснее для VK другие возможные ограничения со стороны Google: например, отключение от облачной платформы Firebase сломало бы пуш-уведомления, а отзыв лицензии Widevine закрыл бы для «VK Видео» доступ к лицензионному контенту (подробнее об этих рисках мы рассказывали здесь).

Кроме того, с 2027 года Google глобально запускает Android Developer Verification. Если VK не получит статус верифицированного разработчика, ее приложения будут считаться неверифицированными при установке из любого источника, включая RuStore и прямой APK. Установка при этом останется возможной, но превратится в настоящий квест: чтобы поставить одно приложение, придется копаться в скрытых настройках для разработчиков, перезагружать телефон и ждать сутки.

Пойдет ли Google на дальнейшую эскалацию? «Вообще не факт. Пока их не прижмут, они в целом предпочитают ничего не делать», — полагает разработчик сервиса для обхода блокировок. «Я присутствовал на нескольких созвонах с представителями Google, создавалось впечатление, что им все эти наши проблемы вообще не интересны», — говорит другой.

Но, вероятно, главный вопрос, который должен волновать российских пользователей, заключается в том, какими будут ответные меры против Apple и Google со стороны российских властей. Тут стоит напомнить, что YouTube, главную на тот момент видеоплатформу в рунете, заблокировали после того, как американский стриминг удалил каналы Шамана, Полины Гагариной и Григория Лепса.

«В России уже нечего блокировать в ответ. Остались собственно только сами Google и Apple», — говорит собеседник The Bell на рынке сервисов обхода блокировок. Но блокировать App Store или сервисы Google — это буквально стрелять себе в ногу, говорит техноэксперт Михаил Климарев. «Ну вот заблокируют они App Store, кому от этого будет лучше? Никому: тем самым ты буквально блокируешь собственный айфон. Но можно ли утверждать, что раз никому от этого не будет лучше, они этого не сделают?» — рассуждает он.

Любая подобная блокировка вызовет каскад последствий — от проблем с подключением к Wi-FI до внезапно ломающихся сайтов и отвалившихся push-уведомлений. «Но это раньше казалось, что рунет блокировку Google не переживет. Теперь уже нет такого ощущения, ситуация за последние четыре года сильно изменилась», — рассуждает собеседник The Bell на интернет-рынке.

• Во-первых, частично эта блокировка уже случилась: буквально через неделю будет очередная годовщина блокировки YouTube. Кроме того, в России уже запретили авторизацию через Google-аккаунт. Да и сама Google частично ушла с российского рынка, отключив рекламу и монетизацию.
• А во-вторых, рунет уже довольно серьезно адаптировался к собственной изоляции: сервисы подсанкционных компаний научились выживать и без доступа к сторам, сайты методично выдавливают на внутрироссийскую инфраструктуру.

«Не хочется верить, что такое [блокировка Google или Apple] случится. Но даже если произойдет, то все, к чему это приведет, — продажи VPN вырастут», — уверен собеседник The Bell на рынке сервисов для обхода блокировок.